— Ваша беседа, надо думать, была очень важной, Луис, раз потребовалось пренебречь благоразумием и… — Она немного поколебалась, затем решительно закончила: — И приличиями.
Когда Линетт, пунцовая от унижения, собралась было выразить протест, пальцы Луиса сжались на ее плечах, но девушка не обратила внимания на боль, которую маркиз так бессердечно причинил ей, потому что в этот миг она услышала его ответ:
— Уверяю вас, это было исключительно важно, бабушка. Я просил Линетт стать моей женой. И надеюсь, вы будете рады узнать, что она согласилась!
Несколько мгновений оглушительной тишины — и все заговорили разом. Графиня улыбнулась — сначала несмело, будто не веря своему счастью, затем широко, радостно, от души.
— О, Луис! — вымолвила наконец она. — Я так долго мечтала услышать эту новость! — И потянулась через стол, чтобы сжать руку Линетт в своей, и слеза медленно скатилась по прекрасной морщинистой щеке. — Линетт, дорогая, я так рада принять тебя в нашу семью, так искренне рада!
Взволнованный голос Вивьен перекрыл гул поздравлений:
— Я знала это! Я точно знала, что между вами что-то есть! Но почему ты мне сразу не сказала, Линетт?
Новоявленная невеста смущенно заморгала, слишком потрясенная, чтобы ответить, и вновь Луис взял огонь на себя:
— Мы хотели обратиться к отцу Линетт за благословением, прежде чем предать гласности нашу помолвку, Вивьен, вот в чем дело.
Клаудия издала какой-то хриплый звук, который вполне можно было принять за смех, если бы не тот факт, что ее лицо покрылось смертельной бледностью, а глаза засверкали зеленым яростным огнем.
— Вот уж не думала, Луис, что тебя посетит такая блажь — жениться! Ты же у нас непревзойденный мастер в искусстве избегать подобных условностей. — Она одарила Линетт лучезарной улыбкой, полной злобы. — Ума не приложу, что за чары пустила в ход эта маленькая английская мисс, чтобы победить твое отвращение к браку! — Ее презрительный взгляд ясно давал понять, что она, мягко говоря, не в восторге и сильно удивлена, что Линетт смогла достичь такого успеха.
Но к этому времени Вивьен, Жак, графиня и миссис Реддиш, соперничая друг с другом, осыпали Линетт и Луиса поздравлениями, каждый хотел расцеловать жениха и невесту, и колкое замечание Клаудии потонуло в волнах семейного веселья. Помятые до синяков плечи Линетт были выпущены наконец из тисков Луиса, и, оказавшись свободной, девушка, к своему облегчению, обнаружила, что может улыбаться в счастливые лица, окружавшие ее, хотя мозг все еще отказывался принять чудовищную ложь, которой она была вынуждена покориться. Кто-то потребовал шампанского, и оно было немедленно подано улыбающимся слугой — должно быть, он услышал новость, когда ожидал приказаний за дверью.






