«Как, — спрашивала она себя, — я смогу уехать и оставить здесь папу, преодолевшего в такой спешке сотни миль, чтобы быть рядом с мной?» Девушка печально раздумывала над этой дилеммой, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы смысл того, что говорил отец, дошел до ее сознания. Как будто издали она услышала его голос.
— Да, — говорил мистер Саутерн Луису, — вы можете поблагодарить меня и Мерли за то, что мы привели Линетт, этого постреленка, в божеский вид! Год назад вы бы и не взглянули на нее, потому что она была не способна играть роль хозяйки даже в моем доме! — Он сделал паузу, достаточно долгую, чтобы просмаковать превосходное вино, и продолжил: — Знаете, моя дочурка была такой застенчивой и… как бы это сказать… несветской, совсем не от мира сего! Убегала со своими собаками из дому и часами бродила по холмам, предпочитая это развлечение обществу мужчин, которых я приглашал к ужину. Они вселяли в нее ужас, видите ли! Абсолютное отсутствие хитрости и совершенная наивность…
— В самом деле? — Синие глаза маркиза были, как всегда, непостижимыми.
— Не извольте сомневаться! — победоносно закивал Эдгар Саутерн. — А потом я уговорил Мерли взять шефство над моей девочкой. Идея заключалась в том, что мисс Сэттон должна была ввести Линетт в круг своих богатых друзей и обучить ее светским манерам во время кругосветного путешествия. Признаться, — Эдгар нахмурился и взглянул на дочь с сомнением, ясно читавшимся в его глазах, — не могу сказать, что вижу в ней много перемен к лучшему… Но полагаю, мне не на что жаловаться, раз она сумела заинтересовать такого мужчину, как вы!
Луис наклонил голову, и Линетт вздрогнула, как будто ее ударили. Она старалась не смотреть на маркиза, чувствуя, что если она это сделает, то увидит на его лице то же выражение, что и у Клаудии, — насмешливое презрение. Приняв наконец твердое решение сбежать с Винсом, девушка пробормотала что-то бессвязное и с пунцовым лицом бросилась вон из-за стола.
Добравшись до своей комнаты, Линетт упала ничком на кровать и дала волю слезам, которые сдерживала весь день. Душераздирающие рыдания заглушили стук в дверь, и, только услышав голос графини, зовущей ее по имени, она сдержала очередной всхлип и попыталась успокоиться.
— Минутку! — крикнула Линетт, поспешно вытирая льющиеся по щекам слезы, потом сделала глубокий вздох, повернула ключ в замке и открыла дверь.
— Линетт, бедное мое дитя! — воскликнула старая леди и заключила девушку в свои объятия.
Глаза Линетт вновь наполнились слезами, и хотя она отчаянно сдерживалась, не смогла помешать им хлынуть водопадом по еще мокрым щекам.






