Серый недоверчиво посмотрел на меня и, довольно быстро сообразив, что сомневаться в словах и жестах Бездушного вредно для здоровья, залепетал:
- А-а-а!!! Н-ну, и ч-что у вас там есть?
Я полез за пазуху, вытащил сверток с трофейными драгоценностями и положил его на прилавок.
- М-можно посмотреть?
- Угу…
- С-сейчас…
Минуты две в лавке было тихо: скупщик старательно изучал камни, закатывал глаза и шевелил на редкость толстыми губами. А потом принял решение - ожерелье с рубинами переместилось к его локтю, а остальное пододвинулось ко мне:
- Это взять не смогу: не хватит денег…
- Сколько дашь за ожерелье? - поинтересовался я.
Здоровяк вытер вспотевший лоб и, давясь словами, прошептал:
- Шесть де… десятков и с-семь… в-вернее, даже во-о-осемь… желтков…
Сумма была более чем приличной: на эти деньги можно было прожить в 'Королевском Льве' еще пару десятин. Почти ни в чем себе не отказывая. Поэтому я согласно кивнул:
- Я тебя услышал…
- С-сейчас! - облегченно выдохнул скупщик, метнулся к небольшой дверце, в которую я не смог бы протиснуться даже боком, и дважды врезал по филенке: - Ряха! Дуй сюда, живо! Где тебя носит, скотина?!
… Сумму, обещанную мне здоровяком, собирали почти час. За это время я проклял все братство Пепла, начиная от его главы и кончая этим конкретным скупщиком, графа Варлана с его сторонниками, по вине которых чуть не сгорела половина Аверона, и все вейнарское купечество, наживающееся на чужом горе и поднявшее цены на все, начиная от овса и заканчивая дровами.
Увы, Двуликий смотрел не на меня, так как ни скупщик, ни Серый, посланный им за деньгами, не рассыпались в прах, не покрылись трупными пятнами и даже не кашлянули. Мало того, когда я, не глядя, ссыпал деньги в котомку и забросил ее на плечо, на их лицах появились счастливые улыбки!
- Пересчитаю на постоялом дворе… - решив, что они меня обжулили, зловеще усмехнулся я. - Если окажется, что чего-то не хватает - вернусь…
Оба Серых побледнели и, перебивая друг друга, принялись меня убеждать, что обманывать клиентов им невыгодно. Так как они не вернутся и не приведут с собой других.
Слушать их аргументы мне было некогда, и я, кивнув, вынес дверь плечом. А оказавшись на улице, быстрым шагом рванул к выходу из Черной слободы. Мрачно поглядывая на солнце, почти касающееся краешком крыш. И моля Двуликого, чтобы он не дал в обиду баронессу д'Атерн и как-нибудь сократил мой путь.
Увы, Бог-Отступник оказался не в настроении - когда я добрался до Ремесленной слободы, он вдруг решил ниспослать мне еще одно испытание…
… Услышав истошный женский крик, донесшийся из-за таверны 'Волчья Стая, мимо которой я как раз проходил, я с большим трудом заставил себя остановиться: на ее задворках творилось что-то непотребное.






