И присоединялись к хору тех, кто находил в себе мужество высказать свое отношение к Богу-Отступнику и его слугам.
Меченый не обращал на их шепот и проклятья никакого внимания. Видимо потому, что был занят: оберегал меня от столкновений, от изредка мелькающих в толпе резаков, предупреждал о неровностях дороги, лужах и кучках мусора и… одновременно слушал. Все то, что я несу: когда я рассказывала о фасоне заказанного платья, он - мужчина (!) - спрашивал, что значит то или иное слово. И, кажется, даже пытался представить. Когда я перечисляла выбранные ткани - интересовался их видом и цветом. А когда я посетовала на то, что так и не разглядела выбранные портным кружева - предложил вернуться.
Естественно, я отказалась: во-первых, за этот бесконечный день на насмотрелась на мэтра Лауна на год вперед, а во-вторых, меня мучил зверский голод.
В общем, услышав мой ответ, в котором о лавке портного не было ни слова, Кром виновато вздохнул, извинился за то, что по его вине я не ела целый день, и предложил зайти в ближайшую таверну…
… В черном зале 'Щуки' - заведения, первым попавшегося нам на пути - умопомрачительно пахло жареной рыбой и прогорклым маслом. Первое меня порадовало. Второе не задело. Совсем - я была слишком голодна, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
Публику, собравшуюся в зале, я тоже проигнорировала. Причем с легкостью - мрачные мужики с рожами самого что ни на есть бандитского вида, занимавшие почти все имеющиеся столы, смотрели на Крома, как кролики на волка. И очень старались не привлекать к себе его внимания.
В общем, уже минут через десять после того, как мы уселись за стол, мир вокруг меня сузился до тарелки с наваристой ухой и теплого взгляда сидящего передо мной Бездушного.
Теплого - мягко сказано: утонув в этом взгляде, я перестала слышать и многоголосый рев, и чавканье, и гулкие удары кружек о столы, перестала чувствовать запахи и изредка забывала про еду. Вкуса еды и напитков я тоже не ощущала - ела то, что подавали и что-то там пила.
Видимо, Кром пребывал в таком же состоянии, так как не сразу заметил, что это самое 'что-то' оказалось скарским - дешевым, кислым и не особенно крепким вином, кувшин которого, как потом оказалось, нам принесли вместо закончившейся медовухи. А когда заметил - было уже поздно: вино ударило мне в голову и развязало язык:
- Кро-о-ом?
- Да, ваша милость?
- Я хочу, чтобы ты мне улыбнулся…
Меченый вздрогнул, раздул ноздри, принюхался к содержимому своей кружки и заскрипел зубами.
- Ну что тебе, жалко, что ли? - я пододвинулась поближе и накрыла своей ладонью его. Конечно же, не всю, а только часть…
Он вздрогнул, посмотрел на меня совершенно безумным взглядом и… все-таки шевельнул уголками губ.
- Нет, не так! - воскликнула я.






