Дорога была пустынна, вокруг тишина, и ничто не мешало ему думать, вспоминать то, о чем он запрещал себе вспоминать все это время… Все, что произошло с ним с того страшного дня в тайге…
Жизнь, которой он жил с этого дня и до того времени, когда прошлое перечеркнуло настоящее и изменило его будущее, теперь казалась ему жизнью другого, лишь отчасти знакомого ему человека. Выгодные клиенты, крупные гонорары, партнеры, жена… Все это казалось теперь нереальным, не имеющим к нему никакого отношения.
И события, разрушившие эту благополучную жизнь, - внезапное появление свидетелей давнего преступления, возникшие вдруг из таежной темноты, в которой, казалось навсегда, была похоронена страшная тайна, гибель одного за другим тех, кто стоял вместе с ним на краю той черной с осыпающимися краями могилы, гибель Полины – так же казались теперь нереальными, словно произошли не с ним, не в его жизни.
Единственным, что реально сейчас существовало для него, была Лера, ее лицо, ее голос, ее глаза и улыбка…. Она одна существовала в той действительности, в которой хотел существовать он сам.
Думал ли он в сейчас о том, что трагедия, произошедшая в его и ее жизни и неразрывно соединившая их судьбы, несовместима с тем, что он чувствовал к ней – с его любовью?
Он не хотел об этом думать… даже сейчас, когда до встречи с ней оставалось несколько часов. Не хотел думать о том, что она стреляла в него, что она могла испытывать к нему ненависть.
Он не хотел думать о том, о чем не мог не думать все эти дни без нее. О своей причастности… о своей вине…
Он застонал, опустив голову на руль, заскрипел зубами. Она не простит его, не простит! Разве можно простить такое? И поэтому она стреляла в него! Она хотела его убить! За то, что он виновен… за то, что он причастен…
Он вышел из машины, хлопнув дверью.
Разве не напрасно он мчался по этой дороге, рискуя свалиться в эту бездонную пропасть?
Разве не напрасно он надеется, что она простила его?
Разве можно простить такое?
Не лучше ли вернуться, запереться на даче, продолжать эту жалкую, никчемную жизнь?..
А может быть, все-таки, подойти к самому краю, может быть, не бояться того, что земля уходит из-под ног, может быть...
Он сделал несколько шагов к обрыву, чернеющему осыпающейся землей. Судорожно сжал пальцы, стараясь перебороть страх… и сделать последний… самый последний шаг… вперед… в пропасть…
Внезапно подул легкий ветер, и ветви старого дерева качнулись, словно прошептали что-то. Он остановился.
Вечерело. Солнце медленно садилось за темнеющие, отливающие легкой синевой, горы. Что-то радостное и легкое было разлито в прозрачном весеннем воздухе.
Он улыбнулся сквозь слезы. Вернулся к машине.
Заходящее солнце золотым тихим сиянием освещало вечернюю землю.






