Вдруг он отошел от этого предмета в другой конец комнаты и, склонившись над чем-то, извлек оттуда, как мне показалось издалека, охапку разноцветных вымпелов. Затем вернулся к этому загадочному «V», бросил «вымпелы» туда и, наклонившись, довольно долго пребывал в этой позе.
Когда «вымпелы» падали в воронку «V», я заметил, что они самого разного цвета. У меня очень хорошее зрение, и я различил белые, красные, синие «вымпелы».
Наконец я все понял. Это были платья той женщины, и он по одному укладывал их в «V». Торс мужчины вскоре снова показался в окне. Теперь я догадался, чем все это время он занимался. Платья все мне рассказали, а он сам подтвердил мою догадку. Он раскинул руки, взялся за края «V» и с усилием, будто они сопротивлялись ему, начал сводить их вместе. Когда это наконец ему удалось, «V» вдруг превратилось в прямоугольный предмет. Потом он сделал несколько движений верхней частью туловища, и предмет исчез из виду, отодвинувшись в сторону.
Так он упаковывал большой дорожный сундук, укладывая туда платья своей жены!
Через минуту он появился в окне кухни и на какой-то момент задержался там. Я видел, как он вытер рукой лоб, и не один, а несколько раз, а потом стряхнул ее. Конечно, это была тяжелая работа в такую духоту. Потом он протянул руку к стенке и что-то достал. Так как это происходило в кухне, то я решил, что он доставал из шкафчика бутылку.
Я смутно различил, как он сделал два или три быстрых глотка из бутылки, и отнесся к этому с пониманием: девять мужчин из десяти после упаковки чемодана выпивают хорошую дозу чего-нибудь крепкого. А если десятый не делает этого, то только потому, что у него под рукой не оказалось ничего спиртного.
Вскоре после этого он снова приблизился к окну и стоял, привалившись к подоконнику, так, что был виден только контур его головы и плеч. Он вглядывался в темное пространство внутреннего двора, в ряды окон, во многих из которых уже не было света. Осмотр он начинал всегда слева, с противоположной от меня стороны.
Уже второй раз за этот вечер я наблюдал его за этим занятием, не говоря уже о том, что то же самое он проделал утром. Я мысленно улыбнулся. Невольно напрашивалась мысль, что он чувствует себя в чем-то виноватым. Но может быть, это всего лишь странная привычка, в которой нет ничего подозрительного.
Он отошел от окна, и в кухне погас свет. Прошел в гостиную и там тоже выключил свет. Меня не удивило, что, зайдя в спальню с опущенными шторами, он не зажег там свет. Конечно, подумал я, он не хочет беспокоить жену, особенно если завтра утром она отправляется куда-то. Разве не поэтому он упаковывал ее вещи? Она нуждается в полном покое, особенно перед поездкой. И ему не составит никакого труда раздеться в темноте и лечь в постель.






