ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга о крупнейшем американском писателе и общественном деятеле Теодоре Драйзере. В своих романах Драйзер разрушает миф о «свободном мире», показывает, что в Америке рядом с богатством существу... Драйзер Сергей Сергеевич Батурин Часть I Глава 1 РОДИТЕЛИ, БРАТЬЯ И СЕСТРЫ Американский Средний Запад издавна привлекал переселенцев своими плодородными землями, богатыми залежами полезных ископаемых, хорошими климатическими условиями. Ежегодно сюда прибывали новые переселенцы из районов Новой Англии и из Европы. Одних гнала нужда, других притягивали новые земли, третьи бежали от призывов в армию из беспрерывно воевавших между собой стран Европы, четвертые отправлялись за океан в поисках «новой мечты», ими двигали религиозные искания. Заметим, кстати, что именно эта группа переселенцев по убеждениям составила ту социальную среду, на базе которой возникло оппозиционное движение, побуждавшее лучших представителей колоний к просветительской деятельности. Наиболее смекалистые и предприимчивые иммигранты разводили скот и открывали шахты, скупали землю и строили железные дороги. Одним везло, и они богатели, другие — таких было подавляющее большинство — всю жизнь безропотно тянули лямку, не вылезая из нужды. Наплыв иммигрантов из Европы особенно возрос в конце 40-х годов XIX века. Тому способствовали разные причины: поражение революции 1848 года в Европе, голод в Ирландии, открытие больших залежей золота в Калифорнии. В 1844 году среди новых переселенцев был и двадцатитрехлетний Джон Поль Драйзер, покинувший родную Германию, чтобы избежать призыва на военную службу. Какое-то время он работал в Нью-Йорке и в штате Коннектикут, но вскоре в поисках счастья подался на Средний Запад. Во время своих скитаний с одного места на другое он встретил красавицу Сару Марию Шёнёб, дочь зажиточных фермеров. Молодые люди полюбили друг друга, но родители Сары, члены небольшой религиозной секты,

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Биографы писателя указывают, что он вернулся к работе над «Стойком» только поздней осенью 1922 года. В 1926 году писатель решает переиздать «Финансиста» в переработанном варианте, а затем завершить «Стоика». Одна из целей его поездки в Европу летом 1926 года состояла в том, чтобы собрать материал о деятельности Йеркеса в Лондоне, необходимый писателю для работы над «Стоиком». Осенью 1928 года в одном из своих писем Драйзер сообщал, что собирается завершить роман не позднее чем через год.

Как видно из писем Т. Драйзера, он увлеченно работал над «Стоиком» весной и летом 1932 года. «Я завершаю последний том «Трилогии», — писал он в апреле 1932 года. Драйзер в это время несколько раз переписывает отдельные главы романа, безжалостно вычеркивает все, что считает лишним, просит своего редактора пройтись по рукописи «жесткой критической наждачной бумагой».

Однако и на этот раз роман не был закончен. Впоследствии издатели хотели выпустить его в 1935 году, но писатель не завершил работу над «Стоиком» и к этому сроку. Теперь, в 1945 году, он набросал план пятнадцати завершающих глав романа. Творческое вдохновение, с которым он работал над «Оплотом», не покидало его. «Никогда раньше, — вспоминает Чедер, — я не наблюдала его таким преисполненным, казалось, полного счастья, в таком единстве с окружающей его природой, таким полным творческого вдохновения». В это время Драйзер не только работал над «Стоиком», но и продиктовал рассказ «Абсолютный незнакомец», обсуждал идеи двух других рассказов. Он рад был встречам с Чарли Чаплином, с искренней душевностью беседовал с Полем Робсоном, прибывшим в Лос-Анджелес на гастроли и навестившим писателя.

27 августа 1945 года Драйзер последний раз отметил свой день рождения. Он и Элен на этот раз пригласили человек пятнадцать самых близких друзей. Торжество было омрачено смертью давнего друга писателя Дориана Отвоса, скончавшегося за два дня до этого. Здоровье писателя ухудшалось, но он продолжал упорно работать над «Стоиком».

— Жить на земле мне, наверное, осталось недолго, и я хочу закончить «Стоика». Я знаю, что мне уже не суждено «закончить» «Формулы», но «Стоик» — это неотложная часть моей литературной программы, — говорил он Элен.

«День за днем мы работали с ним, сидя друг против друга за его длинным рабочим столом; Тедди покачивался в старомодном желтом кресле-качалке, а я печатала на машинке, — пишет Элен. — Иногда мне не хватало места, чтобы разложить перепечатанные страницы, тогда мы переходили в столовую и устраивались за большим испанским столом. Тедди тащил за собой кресло-качалку, усаживался в него и, покачиваясь, продолжал диктовать. Упорство, с каким он работал, было просто невероятным; в сущности, за редкими исключениями, его ничто больше тогда не интересовало».