Она как-то странно смотрит на меня и говорит:
— Как это ЕГО зовут Сью?
— Это длинная история, — отвечаю я.
Рэйчел Уэльч безуспешно пыталась прикрыться руками, но старина Сью знал, что делать — сорвав с бананового дерева пару листов, он передал их ей, так что она смогла отчасти прикрыться ими.
Как выяснилось позже, мы попали в другую часть площадки, где снимали очередной фильм о Тарзане, а Сью был дублером. Вскоре после того, как нас спасли от пигмеев, белые охотники поймали Сью и отправили его в Лос-Анжелес, где его использовали для съемок фильмов.
Ладно, только у нас не было времени для разговоров, потому что Рэйчел Уэльч все время стонала и хныкала, чтобы ее отвели куда-нибудь, где она могла бы достать какую-нибудь одежду. Насколько я понимаю, в джунглях — даже если это киношные джунгли — одежда не водится, поэтому мы двинулись дальше, рассчитывая, что нам рано или поздно повезет.
Так и случилось. Мы вышли к большому забору и я решил, что на той стороне мы сможем найти одежду. Сью обнаружил болтающуюся доску в заборе, и мы вылезли наружу. Но только мы вылезли, как почва ушла из-под наших ног — никакой почвы там не оказалось, и мы с Рэйчел Уэльч покатились по склону холма, а когда кончили катиться и огляделись — оказалось, что мы лежим на краю шоссе.
— О Боже! — простонала Рэйчел Уэльч. — Мы же на магистрали Санта-Моника!
Смотрю я, а к нам подваливает по склону Сью. Мы снова оказались втроем. А Рэйчел Уэльч все время манипулирует листьями вверх-вниз, пытаясь прикрыться получше.
— Ну и что теперь делать? — говорю я. Мимо проносятся машины, но, хотя вид у нас должен быть довольно странный, никто не обращает ни малейшего внимания.
— Нужно добраться докуда-нибудь! — пищит Рэйчел Уэльч. — Мне нужно одеться!
— А докуда? — говорю я.
— Докуда угодно! — вопит она, и мы двинулись по магистрали.
Через какое-то время на холме возникает большая табличка: «ГОЛЛИВУД», и Рэйчел Уэльч говорит:
— Нам нужно свернуть на Родео-драйв, там я смогу что-то купить. — Она по-прежнему пытается прикрыться — когда машина подъезжает к нам, то прикрывается спереди, а когда проезжает за нас — сзади. На шоссе с двусторонним движением зрелище, наверно, забавное — похоже на балет.
Ладно, сворачиваем мы с магистрали и пересекаем большое поле.
— Зачем эта обезьяна нас преследует? — говорит Рэйчел Уэльч. — У нас и так вид достаточно странный!
Я ничего ей не отвечаю, оглядываюсь на Сью, и вижу, как он огорчился после этих слов. Просто раньше он не был знаком с Рэйчел Уэльч, и наверняка обиделся.
Ладно, идем мы дальше и никто на нас не обращает никакого внимания. Наконец, подходим к большой оживленной улице, и Рэйчел Уэльч говорит:
— Да это же бульвар Сансет! Как же я смогу объяснить, почему я оказалась на Сансет, днем, совершенно голая! — Тут я ее понимаю.






