ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

История умственно отсталого юноши, рассказанная им самим на страницах этой книги, является воплощением мифа об «американской мечте» и одновременно острой сатирой на американское общество второй полови... Форрест Гамп Уинстон Грум 1 Скажу так: жизнь идиота — не сахар. Люди сначала смеются, потом раздражаются, и начинают плохо относится к тебе. Говорят, нынче к увечным должны с добром, так скажу вам прямо — не всегда это так. А я-то вообще не жалуюсь, жизня у меня и так наполненная смыслом, так сказать. Идиот я с самого рождения. У меня IQ ниже семидесяти, так что ошибки быть не может. Может, я скорее неполноценный, или дебил, но скажу вам так — сам себя я считаю полудурком. Ладно, тут главное — что не идиот. Когда говорят — идиот — так чаще представляют себе «монгольского идиота», ну, такого, у кого глаза косят, как у китаезы, и который на людях сам с собой развлекается… В общем, мыслю я не слишком шибко, хотя и поумнее, чем кое-кто думает. Потому что в мозгу у меня все не так происходит, как им снаружи видится. Например, понимаю-то я все хорошо, а вот когда доходит дело до сказать, так тут я швах. Ну вот например… Иду я как-то по улице, а один мужик во дворе копается. У него полно кустов, чтобы сажать, он мне и говорит: «Форрест, денег хочешь заколотить?» А я отвечаю: «Угу!» Ну, он мне велит землю лопатить, мусор таскать. Грязи одной было тачек десять или двенадцать, а жара стояла страшная, и вот их таскай. Кончил я, а он лезет в карман и вынимает доллар. Мне бы ему скандал закатить за такую плату, а я что? Взял этот доллар и сказал еще «спасибо», или что-то еще промямлил. И побрел по улице, подбрасывая этот вонючий доллар на ладони, прям как идиот. В общем, ясно? Да, про идиотов я ведь много чего знаю. Наверно, только про них-то я и знаю, потому что о них я все прочитал. Ну, и про этого парня Доустоуеуски, про его идиота, и про шута короля Лира, и про фолкнеровского

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Соль земли!

Эта идея мне не понравилась, как и вообще всякие идеи относительно меня, потому что именно из-за них я и попадал во всякие переделки. Но когда я рассказал об этом маме, у нее в глазах, само собой, появились слезы и она сказала, что гордится мной, и что ее заветная мечта — чтобы ее сын восседал в Сенате США.

Ладно, подошел день для объявления в выдвижении в кандидаты. Мистер Клакстон и его команда сняла зал в Мобайле, и вытащила меня на сцену перед аудиторией, заплатившей по полдоллара, чтобы послушать, какую чушь я буду толкать. Сначала было несколько длинных речей, а потом настала моя очередь.

— Дорогие сограждане, — начал я. Мистер Клакстон заранее дал мне речь, которую я должен был произнести, и кроме того, его люди должны были задавать мне вопросы из зала. Тут же засветились огоньки телекамер, а репортеры заскрипели перьями. Я прочел всю речь, не очень длинную и бессмысленную — впрочем, как я могу об этом судить? Я ведь всего лишь идиот.

А когда я кончил, встает одна дамочка из газеты и заглядывает в свой блокнот:

— Мы стоим на грани ядерной катастрофы, — говорит она, — экономика в кризисе, нас ненавидят во всем мире, в наших городах царит насилие, каждый день люди умирают от голода, повсюду царит неверие и жажда наживы, иностранцы наводнили нашу страну и отбирают работу у наших граждан, профсоюзы прогнили, черные дети умирают в гетто, налоги чрезмерны, в школах царит хаос и страх, голод, отчаяние и призрак гражданской войны нависли над страной. Что же по вашему, является наиболее насущной потребностью момента, что бы вы хотели сделать в первую очередь? — Зал затих, так что было услышать, как летит муха.

— Я хочу писать, — говорю я.

И тут публика взорвалась! Люди вопили и размахивали руками, а кто-то в задних рядах начал скандировать мои слова, пока весь зал не подхватил их:

— МЫ ХОТИМ ПИСАТЬ! МЫ ХОТИМ ПИСАТЬ! МЫ ХОТИМ ПИСАТЬ! — орали они.

Мама сидела позади меня в президиуме, она подскочила и оттащила меня от микрофона.

— Как тебе не стыдно, — прошипела она, — так себя вести на людях!

— Ничего, ничего, — говорит ей мистер Клакстон. — Отлично! Им это нравится! Мы сделаем их этого лозунг нашей избирательной компании!

— Что это?! — поразилась мама. Глаза у нее превратились в щелки.

— МЫ ХОТИМ ПИСАТЬ! — отвечает мистер Клакстон. — Вы только вслушайтесь! Ни у кого еще не было такого прочного контакта с аудиторией!

Но маму на это не купишь.

— Где это вы слышали, чтобы такие слова становились лозунгом избирательной компании?! — спрашивает она. — Это просто отвратительно, непристойно — и кроме того, какой в этом смысл?

— Это просто символ, — отвечает мистер Клакстон. — Понимаете, мы наделаем массу всяких плакатов, значков, наклеек. Привлечем радио и телевидение.