Я как раз играл «Проезжая по Новому Орлеану», а этот парень смотрит на меня и даже не улыбается, только в глазах его какие-то странные огоньки, и что-то они мне напоминают. Поднимаю я глаза, а впереди слушателей стоит дама — и как я ее увидел, так чуть в обморок не упал.
Потому что это была Дженни Керран.
Прическа у нее была кудряшками, и она как-то постарела и выглядела уставшей, но это была настоящая Дженни! Я так удивился, что сфальшивил на гармонике, а как только песня кончилась, Дженни подходит и берет мальчугана за руку.
Глаза у нее просияли, и она говорит:
— Ах, Форрест, я сразу поняла, что это ты, как только услышала гармонику! Никто не играет на гармонике лучше тебя.
— Что ты тут делаешь? — говорю я.
— Мы тут живем, — говорит она. — Дональд — помощник коммерческого директора в фирме, продающей черепицу. Мы тут уже почти три года живем.
Так как играть я перестал, то толпа рассеялась, и Дженни села на скамью рядом со мной. Мальчик принялся дразнить Сью, а Сью, он стал его смешить, ходя колесом.
— Почему ты тут играешь? — говорит Дженни. — Мама написала мне, что ты основал крупный бизнес в Заливе Ла Батр, и стал миллионером.
— Это длинная история, — говорю я.
— Но у тебя все в порядке, Форрест, тебе не нужна помощь? — спрашивает она.
— Нет, пока нет, — говорю я. — Ну, а как ты? У тебя все в порядке?
— Ну, как посмотреть, — говорит она. — Мне кажется, я получила все, чего хотела.
— Это твой сын? — спрашиваю я.
— Ага, — отвечает она. — Правда, милый?
— Да. А как ты его назвала?
— Форрест.
— Форрест? — удивился я. — Ты назвала его в мою честь?
— Ну а что мне оставалось, — как-то тихо отвечает она. — В конце концов, ведь он наполовину твой.
— Наполовину что?!
— Это твой сын, Форрест.
— Мой что?
— Твой сын, маленький Форрест. — Я оглянулся на него — Сью делал стойку на руках, а он хихикал и хлопал в ладоши.
— Наверно, я должна была сказать тебе раньше, — говорит Дженни, — но видишь ли, когда я уехала из Индианаполиса, я была беременна. Почему-то мне не хотелось тебе тогда говорить это. Ну, как-то я себя чувствовала не в своей тарелке из-за того, что ты выступал как «Дурачок», а у меня тут от тебя ребенок. В общем, я волновалась, каким-то он станет.
— То есть, не родится ли он идиотом?
— Ну в общем да, — говорит она. — Но Форрест, посмотри сам — он же не идиот! Он такой умный! В этом году идет во второй класс, а в прошлом году учился на одни пятерки. Правда, здорово?
— Ты уверена, что он мой сын? — спрашиваю я.
— Никаких сомнений, — говорит она. — Он говорит, когда вырасту, стану футболистом или космонавтом.
Я посмотрел на мальчишку — какой замечательный парень! Какие у него светлые глаза! Они со Сью играли в крестики-нолики в пыли.
— Ну, — говорю я, — а что же твой, эээ…
— Дональд? Он о тебе ничего не знает.






