— Когда нас захватили в плен, я вдруг приглянулся Черной Акуле, и он сделал меня своим приемным сыном.
— Ай да Дэниэл! — сказал кто-то, расплывшись в восхищенной улыбке.
— Этот всегда сумеет вывернуться… — добродушно добавил другой.
— Они даже дали мне имя Шелтови, что означает «Большая Черепаха», — признался Дэниэл, не сдержав широкой улыбки. — Но только после того, как старые индеанки повыдергивали мне волосы на голове в первый раз, оставив вот этот хвостик. Во всяком случае, они стали разрешать мне ходить вместе с ними на охоту… Правда, не спускали с меня глаз. Но они не знали главного: ровно половину выдаваемого мне пороха я прятал в надежном месте. Когда подвернулся шанс, я взял его вместе с выделенным мне охотничьим ружьем.
— Да, веселенькая история, ничего не скажешь! — рассмеялся Фландерс.
Ребенок, прислонившись головкой к плечу Китти, заснул. Женщины разошлись по хижинам за едой, а Дэниэл любовался ее младенцем.
— Похоже, у тебя красивый и здоровый мальчик, — сказал он Китти. — Горжусь тобой и Калленом.
В блокгауз принесли еду, разложили на откидном столике, и Дэниэл жадно накинулся на нее.
— Дело было так, — наконец начал он. — Меня захватили врасплох. В то утро я отправился на охоту, и мне посчастливилось подстрелить буйвола. Я его освежевал, разрезал на куски, а мясо погрузил на лошадь. Когда я уже возвращался в лагерь, на меня напали четверо шоуни. На миг мелькнула мысль выхватить нож, отрезать от луки мясо, вскочить в седло и спасаться бегством, но нож, весь в жире этого проклятого буйвола, примерз, и я никак не мог вытащить его из ножен. Тут они меня и повязали… Я был в шоке, когда меня привезли в лагерь и поставили перед сотней индейцев, включая самого Черную Акулу. Все размалеваны как черти… Среди них я заметил несколько английских солдат.
В комнате раздались глухие проклятия.
— Я достаточно знаю язык шоуни, — продолжал Дэниэл, — и понял большую часть того, что они говорили. А то, что не понял, для меня перевел один их беглый раб, Помпей. Черная Акула говорил, что не успокоится, пока не отомстит за вероломное убийство на переговорах в одном из фортов их верховного вождя Маисового Стебля, а потому собирается напасть на Бунсборо. — Дэниэл покачал головой. — Я прекрасно знал, что если он исполнит угрозу, форт падет: многие из поселенцев находились с нами у Голубых ручьев, а с оставшимися людьми вы бы здесь ничего не смогли сделать… Тогда я начал нагло врать ему. Я сказал, что в форте находится сильный гарнизон, и в случае нападения потери индейцев будут огромны; но он ответил, что даже если и так, воины погибнут за правое дело… и тогда, может быть, возмущенный дух Маисового Стебля обретет покой.
Дэниэл немного помолчал, отведя взгляд куда-то далеко в сторону; потом глубоко вздохнул.






