ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэлд Харл хотел бы всю жизнь летать на крыльях своего благородного орла, но его полеты в небе прекращены назначением в телохранители принца. Мечты о полетах исчезают вместе с именем и независимостью,... Тень Дэйв Дункан Мы не знаем названия планеты, на которой происходили описываемые события, хотя пытались установить его. Ни на одну из известных обитаемых планет она не похожа. По-видимому, время ее образования следует отнести к Первой Диаспоре. История Тени в разных вариантах сохранилась в памятниках древней литературы в разных точках галактики и датируется примерно началом Второй Диаспоры — именно тогда возобновились межзвездные контакты. Широкое распространение этого сюжета говорит о том, что в свое время он был весьма популярен. Возможно, это объясняется зловещей притягательностью проблемы культурного регресса, столь актуальной для космических первопроходцев, осваивающих новые, негостеприимные миры. Самая ранняя версия «Тени» найдена в системе Сириуса; она написана на примитивном наречии, восходящем к земной индоевропейской группе языков. Несколько слов об этой загадочной планете. Она делится на два полушария — Темное и Светлое (граница между ними называется терминатор). На планете нет океанов, хотя наличие условий для жизни в Светлом полушарии и некоторые видоизменения рельефа свидетельствуют, что так было не всегда. Практически все водные запасы находятся в необитаемом, несогреваемом солнцем Темном полушарии — в виде бескрайних ледяных просторов. Лишь медленное движение ледяных масс и образование ледникового наноса континентального происхождения на терминаторе сделали возможным появление незначительных водных источников в определенных точках планеты, например в Ранторре, а следовательно, и продолжение жизни. Однако живут люди исключительно на возвышенностях, так как на равнинах слишком высокое атмосферное давление. Состав атмосферы неизвестен, но, вероятно, в ней

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Каждая птица подняла ногу и наклонила голову — никому из летунов не доводилось наблюдать такого движения. Каждая птица. Все разом.

В унисон вскрикнули четырнадцать тысяч глоток.

В кровавый цвет окрасилось небо.

19

«Последний из племени летунов».

Сэр Укэррэс

Королевский дворец на Рамо был великолепнейшим жилищем, какое только может вообразить себе человек. Королевский орлиный питомник не уступал дворцу. Оролрон не скупился. Постройка, оборудование были выше всяких похвал. Несмотря на подавленность, на охватившее его безразличие, герцог Фонский был потрясен. Ни в каких исправлениях, улучшениях питомник не нуждался. Все возможное делалось или было сделано. Впрочем, не за тем его здесь и заперли. Герцог знал, что сопротивление бесполезно, остается лишь подчиниться.

Он выгнал главного птицевода из его благоустроенных покоев и поселился в них сам. Заказал побольше первосортного вина, нанял четверку покладистых девиц и целыми днями валялся с ними в постели и пьянствовал. Или же погружался в мрачное раздумье.

В первый же день Альво получил коротенькую записку от маркизы: король, мол, весьма доволен Элосой, но она приустала с дороги, и доктора прописали ей постельный режим. Герцог сжег письмецо и кликнул очередную девку.

Скучно тянулись дни. При дворе у Альво не было друзей, никто не приносил свежие сплетни. Властитель Рэнда превратился в парию; сам вид его служил уликой, обличал изменника. Одиночество стало уделом герцога с тех пор, как он покинул Найнэр-Фон. Теперь изменилась лишь обстановка. Если б не титул, Джэркадон вверг бы его в темницу. Настоящие его покои, что ни говори, все-таки лучше. Вполне терпимо устроился.

Он размышлял. Он вспоминал свои ошибки. Много их было, слишком много.

Он упустил Мэйалу, а такая страсть приходит только раз в жизни. Только раз. Но герцогу и принцессе, чтобы заключить брак, необходимо разрешение короля. Оролрон отказал и вытребовал ее ко двору. Фон мог воспротивиться, но тогда бы он оказался между двух огней: мятежниками с одной стороны и разъяренным повелителем — с другой. Это означало новый бунт, а государству и без того угрожала опасность. Он покорился. Что это было — верность короне или трусость?

Он способствовал перемирию между королем и Карэмэном. До сих пор герцог Фонский верил, что мирный договор был шедевром дипломатического искусства. Но не был ли он второй ошибкой?

Ему не следовало жениться на Фэннимоле. Она принесла ему земли, но он не желал ее, а любил и того меньше.

И тут мысли герцога Альво неизменно возвращались к Элосе. Элоса? Четвертый куплет его погребальной песни, четвертая ошибка. Алмаз ярче сверкает на Черном бархате; даже самому сильному, самому суровому человеку необходимы тепло и ласка. Необходима хоть какая-то отдушина.