ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сэлд Харл хотел бы всю жизнь летать на крыльях своего благородного орла, но его полеты в небе прекращены назначением в телохранители принца. Мечты о полетах исчезают вместе с именем и независимостью,... Тень Дэйв Дункан Мы не знаем названия планеты, на которой происходили описываемые события, хотя пытались установить его. Ни на одну из известных обитаемых планет она не похожа. По-видимому, время ее образования следует отнести к Первой Диаспоре. История Тени в разных вариантах сохранилась в памятниках древней литературы в разных точках галактики и датируется примерно началом Второй Диаспоры — именно тогда возобновились межзвездные контакты. Широкое распространение этого сюжета говорит о том, что в свое время он был весьма популярен. Возможно, это объясняется зловещей притягательностью проблемы культурного регресса, столь актуальной для космических первопроходцев, осваивающих новые, негостеприимные миры. Самая ранняя версия «Тени» найдена в системе Сириуса; она написана на примитивном наречии, восходящем к земной индоевропейской группе языков. Несколько слов об этой загадочной планете. Она делится на два полушария — Темное и Светлое (граница между ними называется терминатор). На планете нет океанов, хотя наличие условий для жизни в Светлом полушарии и некоторые видоизменения рельефа свидетельствуют, что так было не всегда. Практически все водные запасы находятся в необитаемом, несогреваемом солнцем Темном полушарии — в виде бескрайних ледяных просторов. Лишь медленное движение ледяных масс и образование ледникового наноса континентального происхождения на терминаторе сделали возможным появление незначительных водных источников в определенных точках планеты, например в Ранторре, а следовательно, и продолжение жизни. Однако живут люди исключительно на возвышенностях, так как на равнинах слишком высокое атмосферное давление. Состав атмосферы неизвестен, но, вероятно, в ней

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Девушка закуталась в синюю вигоневую шаль, лежавшую под рукой — на стуле около кровати, уселась перед зеркалом и принялась расчесывать волосы. Обычно этим занималась Джэссайна. Элоса надеялась, что выведет мать из себя и заставит раскрыть карты, но герцогиня молча отошла к окну. Унылая, угловатая, в грязно-коричневом платье… Элоса не переставала удивляться, что отец нашел в этой женщине — слишком высокой, тощей, плоской как доска, с бесцветными волосами, вечно чем-то расстроенной. А может, такой она стала только в последнее время?

Сама Элоса унаследовала блестящие черные волосы отца и его ладную фигуру прирожденного летуна. Совсем крошечная, в кожаном летном костюме она напоминала мальчика. Элоса гордилась этим: такие фигуры были в моде среди аристократии, а она происходила из высших ее слоев. Мать девушки, напротив, была из захудалого графского рода.

— Сегодня на солнце я видала орла, — пробормотала герцогиня. — Не к добру это.

— Просто у тебя печень не в порядке, а то увидала бы лук или швабру, — возразила Элоса, отбрасывая в сторону щетку. Возня с волосами не подействовала.

— Так объяснишь ты наконец, в чем дело?

Герцогиня шагнула к двери, постучалась и открыла ее. Элоса поморщилась. Мало того, что ее выгнали из комнаты и заставили спать вместе с Джэссайной, передняя, в которой раньше жила служанка, теперь была занята, и занята мужчиной. Чтобы попасть к себе или выйти, Элоса была вынуждена проходить мимо него.

По крайней мере он успел проснуться и одеться.

Сэр Укэррес с трудом поднялся им навстречу, тяжело опираясь на трость. Он был слеп на один глаз, и эта перекошенная сторона морщинистого цвета охры лица придавала ему насмешливый вид. Древний, как Ковчег, сенешаль Укэррес, их дальний родственник, взял на себя подготовку к приему наследного принца. Герцогиню же из-за ее скверного характера и расстроенных нервов вовсе освободили от этого утомительного занятия.

— Элоса! — просипел Укэррес. — Извини, пожалуйста, за беспокойство. Нам тоже очень неприятно тревожить тебя в столь ранний час.

— Ты что, целый день будешь держать его на ногах? — осведомилась герцогиня.

— Я думала, что хозяйка тут ты, — огрызнулась Элоса. — Садитесь, пожалуйста, дядя, а я устроюсь здесь. — Она присела на край кровати.

Старик с облегчением опустился на стул. Герцогиня вновь отошла к окну и уставилась в пустоту.

Укэррес положил обе руки на ручку трости и уставился в пол. Похоже, он не знал с чего начать. Элоса заметила, что на плиточный пол передней даже не позаботились постелить ковер.

— Элоса, дорогая, — наконец заговорил Укэррес, — скоро тебе исполнится семь тысяч дней. Могу ли я говорить с тобой как со взрослой? Потому что речь пойдет об очень серьезных, очень взрослых вещах. Мы рассчитываем на твое благоразумие.