ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда Венди было всего шесть, мать, считавшая дочь чудовищем, попыталась убить ее. Прошло одиннадцать не самых счастливых лет, и неожиданно Венди начинает подозревать, что мать, возможно, была прав... Подкидыш Аманда Хокинг ПРОЛОГ ОДИННАДЦАТЬ ЛЕТ НАЗАД Свой шестой день рождения я запомнила навсегда. Еще бы, не каждый день мать бросается на тебя с ножом. И не с каким-нибудь тупым столовым, а с огромным кухонным. До сих пор вижу отблески света на лезвии, совсем как в дешевом фильме ужасов. Когда мне исполнилось шесть, мать пыталась меня убить. Я порой размышляю о нашей жизни до того случая, все пытаюсь понять, скучаю ли я по матери. Но до того дня я практически ее не помню. В памяти всплывают отрывочные картинки, помню даже папу, который у мер, когда мне было пять. Но только не мать. Когда же пристаю с расспросами к Мэтту, брат неизменно отделывается ответами в таком вот духе: — Она гадина, Венди. Больше тебе ничего не надо знать. Мэтт на семь лет старше, так что он-то все прекрасно помнит, но говорить о прошлом наотрез отказывается. Когда я была маленькой, мы жили в Хэмптоне [1] . Мама вела светскую жизнь, предоставив меня заботам няни, жившей с нами. Накануне того дня рождения няня уехала по какой-то срочной семейной надобности, и матери, хочешь не хочешь, впервые в жизни пришлось со мной возиться самой. И это не понравилось нам обеим. Я настолько тогда расстроилась, что даже праздник был уже не в радость. Нет, подарки-то я все равно ждала, но вот с друзьями у меня было негусто. На день рождения заявились сплошь мамины знакомые со своими расфуфыренными детками. Мать затеяла нечто вроде чаепития у принцессы. Лично я бы прекрасно обошлась и без всей этой фанаберии, но не хотелось обижать Мэтта с горничной, которые из сил выбились, готовясь к празднику. К тому моменту, как собрались гости, я уже успела сбросить туфли и избавиться от гигантского банта. Мать спустилась, ко

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Так ты не отказалась от этой затеи? — удивился Мэтт.

Ляпнув тете Мэгги про бал, я совершила самую ужасную ошибку в жизни, а ведь вся моя жизнь была не чем иным, как вереницей ошибок. Я не собиралась идти на бал, но тетушка уже вбила себе в голову, что это грандиозная идея, и у меня не хватило духу загасить ее пыл.

Бал начинался в семь, и тетя решила, что до вечера мы все еще успеем как следует потрудиться. Сама она взялась перекрашивать туалет, а нас с Мэттом спровадила копошиться в огороде. Мэтт, понимавший, что теперь нашу тетушку никому не остановить, благоразумно предпочел не спорить.

Но вот уже и с огородом было покончено, и тетя Мэгги справилась со стенами туалета, так что ничего не оставалось, как начать собираться. Тетя Мэгги устроилась на кровати и, увлеченно наблюдая за моими раскопками в гардеробе, так и сыпала советами и комментариями. А также вопросами про Финна. Мэтт, стоявший в дверях комнаты, сопровождал каждый мой ответ фырканьем и хмыканьем, давая понять, что все слышит.

Я остановилась на простом синем платье, которое, как тут же вскричала тетя Мэгги, мне просто чудо как идет, после чего принялась за мою прическу. Волосы у меня непослушные, и, как их ни укрощай, толку всегда чуть. Тетушке Мэгги они тоже решили не поддаваться, но она взяла их хитростью: самые непослушные пряди оставила распущенными, дабы они небрежно обрамляли лицо, а остальные убрала назад.

Когда все было готово, я вышла показаться Мэтту, и вид у него сделался слегка потрясенный и чуточку раздраженный. Из чего я заключила, что выгляжу сногсшибательно.

На бал меня повезла тетя Мэгги, заявив, что Мэтт по дороге передумает и никуда меня не отпустит. Когда мы с тетушкой садились в машину, брат сыпал грозными предупреждениями и требовал, чтобы в девять я была дома, хотя и знал, что бал заканчивается в десять. Я-то не сомневалась, что вернусь гораздо раньше, зато Мэгги восторженно уверила, что я могу веселиться хоть до полуночи.

Вообще-то школьные балы я если и наблюдала прежде, то лишь в кино, но, как оказалось, реальность мало чем отличалась от фильмов. Судя по всему, наш бал был устроен во имя уродского украшательства и перед устроителями стояла цель превратить спортзал в нечто непотребное. С чем они прекрасно справились.

Официальными цветами школы были белый и темно-синий, так что все вокруг было увешано бело-синими лентами и шариками. Для пущей романтичности там и сям мозолили глаза рождественские гирлянды.

Вдоль одной стены зала выстроились столы с закусками и напитками. На импровизированной сцене под баскетбольным кольцом играла группа, причем совсем не так уж плохо. Репертуар ее подозрительно напоминал саундтреки к комедиям Джона Хьюза

[2]

. Когда я вошла, парни пели песенку из фильма «Ох уж эта наука»

.