ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Лили никогда не любила себя, даже отражение в зеркале огорчало ее: оно совершенно не походило на иллюстрации в модных журналах. Она была уверена, что никто и никогда ее не полюбит, что такие женщины,... Будь моей Бэлла Андре Глава 1 — Я? Моделью? Ты, наверное, смеешься? Нижняя губа Джаники Эллис предательски задрожала. — Прошу тебя, Лили. У Сони проблемы с желудком. А она была моей единственной моделью для демонстрации одежды больших размеров. На тебя вся надежда. Махнув в сторону ярких смелых платьев, висевших на плечиках, она добавила: — Это ведь не простой день. Сегодня мое первое большое шоу, и в зале сидят потенциальные покупатели. Тебе надо выйти и показать всего одно платье. Ради меня. При других обстоятельствах Лили Эллис сделала бы что угодно ради сестры. Но в данном случае «что угодно» подразумевало демонстрацию ее вовсе не модельных параметров (все-таки она носила шестнадцатый размер), да еще под ослепляющими лучами прожекторов, да еще она должна была пройти по подиуму на высоченных шпильках. Она живо представила, как по аудитории проносится шепот неодобрения: «Что эта корова делает на шоу?» Да она в обморок упадет от унижения! Она и так ощутила себя не в своей тарелке среди этой тусовки, состоящей в основном из дизайнеров и художников. Пройти два квартала от парковки к Москон-Центр, который находился в южном Сан-Франциско, Лили было достаточно, чтобы ощутить себя так, словно на груди у нее пришпилена вывеска «Со мной скучно». Она энергично замотала головой и невольно повысила голос, перекрывая гул за кулисами подиума, где оживленно болтали визажисты, модели и дизайнеры. — Я пришла посидеть среди публики и поаплодировать твоим невообразимым нарядам, а не для того, чтобы появиться в обтягивающем прозрачном платье, в котором я буду похожа на хромающего слона. Однако спустя несколько минут Лили всерьез озадачилась: «Чего это вдруг меня закалывают со всех сторо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Однако он рассмеялся и состроил рожицу.

— Если я перестану их находить, это будет означать «Осторожно, дети!». — Он крепко обнял ее и сказал: — Видела бы ты сейчас свое лицо. В общем, привози все средства личной гигиены. Я парень взрослый — не покраснею.

Трэвис выгрузил ее чемоданы. Лили повесила сумку через плечо и направилась вслед за ним. Трэвиса ждала целая кипа корреспонденции.

Внимание Лили привлек розово-красный конверт. Она испытала горячее желание посмотреть, что там внутри. Ей надо бы привыкнуть к мысли, что Трэвису будут писать любовные письма. Она бы даже удивилась, если бы было наоборот. Женщины всегда были без ума от него: преследовали, искали его внимания. Хотя бы в этом Лили не одинока. Она смотрела на письмо на полу, как на ядовитую змею. В ее воображении возникли фото с обнаженной натурой, обещания неземных удовольствий и объяснения в любви. Женщины, которые писали такие письма, отличались безупречной красотой. Наверное, им было не больше двадцати одного года. Только-только перешагнувшие порог совершеннолетия, когда им официально можно наслаждаться бокалом белого вина, лежа на смятых простынях.

Что она должна делать? Закрыть глаза? Может, и он тоже не станет обращать на них внимания, если и вправду сильно влюблен в нее? Но после того, как ему придет двадцатое письмо, вброшенное заботливой рукой почтальона, с фотографиями фривольного содержания, разве он не начнет сожалеть о том, что упускает? Разве ему не захочется прикоснуться к упругой груди и поцеловать розовые губки?

Трэвис уронил в холле их чемоданы и направился к стопке писем. Он поднял тот самый розово-красный конверт, и Лили замерла на месте. Он повернулся к ней с улыбкой.

— Похоже, Джанет родила.

Лили, заикаясь, пробормотала:

— Это письмо с объявлением о рождении ребенка?

Она говорила дрожащим голосом. Трэвис удивленно взглянул на нее.

— А ты что подумала?

Она покраснела из-за того, что лезло ей в голову раньше, и Трэвис весело хмыкнул:

— Ты думала, это любовное письмо?

Лили слишком энергично покачала головой, и Трэвис рассмеялся. Лили почувствовала головокружение и прислонилась к тяжелой дубовой двери.

Трэвис бросил письма, чтобы поддержать ее.

— Ты устала, да?

В его зеленых глазах было такое неподдельное волнение, что Лили почувствовала себя предательницей.

— Только чуть-чуть, — тихо вымолвила она.

Он обнял ее и повел в гостиную, где усадил на кушетку у окна.

— Почему бы тебе не отдохнуть, пока я разберу чемоданы? А потом я закажу нам что-нибудь поесть.

Он понизил голос и добавил:

— И если ты почувствуешь себя лучше, мы наконец отпразднуем нашу свадьбу первой брачной ночью.

Тяжелое золотое кольцо жгло холодом, но когда Трэвис поцеловал ее несколько раз, тепло разлилось по телу и все встало на свои места.