Однако он рассмеялся и состроил рожицу.
— Если я перестану их находить, это будет означать «Осторожно, дети!». — Он крепко обнял ее и сказал: — Видела бы ты сейчас свое лицо. В общем, привози все средства личной гигиены. Я парень взрослый — не покраснею.
Трэвис выгрузил ее чемоданы. Лили повесила сумку через плечо и направилась вслед за ним. Трэвиса ждала целая кипа корреспонденции.
Внимание Лили привлек розово-красный конверт. Она испытала горячее желание посмотреть, что там внутри. Ей надо бы привыкнуть к мысли, что Трэвису будут писать любовные письма. Она бы даже удивилась, если бы было наоборот. Женщины всегда были без ума от него: преследовали, искали его внимания. Хотя бы в этом Лили не одинока. Она смотрела на письмо на полу, как на ядовитую змею. В ее воображении возникли фото с обнаженной натурой, обещания неземных удовольствий и объяснения в любви. Женщины, которые писали такие письма, отличались безупречной красотой. Наверное, им было не больше двадцати одного года. Только-только перешагнувшие порог совершеннолетия, когда им официально можно наслаждаться бокалом белого вина, лежа на смятых простынях.
Что она должна делать? Закрыть глаза? Может, и он тоже не станет обращать на них внимания, если и вправду сильно влюблен в нее? Но после того, как ему придет двадцатое письмо, вброшенное заботливой рукой почтальона, с фотографиями фривольного содержания, разве он не начнет сожалеть о том, что упускает? Разве ему не захочется прикоснуться к упругой груди и поцеловать розовые губки?
Трэвис уронил в холле их чемоданы и направился к стопке писем. Он поднял тот самый розово-красный конверт, и Лили замерла на месте. Он повернулся к ней с улыбкой.
— Похоже, Джанет родила.
Лили, заикаясь, пробормотала:
— Это письмо с объявлением о рождении ребенка?
Она говорила дрожащим голосом. Трэвис удивленно взглянул на нее.
— А ты что подумала?
Она покраснела из-за того, что лезло ей в голову раньше, и Трэвис весело хмыкнул:
— Ты думала, это любовное письмо?
Лили слишком энергично покачала головой, и Трэвис рассмеялся. Лили почувствовала головокружение и прислонилась к тяжелой дубовой двери.
Трэвис бросил письма, чтобы поддержать ее.
— Ты устала, да?
В его зеленых глазах было такое неподдельное волнение, что Лили почувствовала себя предательницей.
— Только чуть-чуть, — тихо вымолвила она.
Он обнял ее и повел в гостиную, где усадил на кушетку у окна.
— Почему бы тебе не отдохнуть, пока я разберу чемоданы? А потом я закажу нам что-нибудь поесть.
Он понизил голос и добавил:
— И если ты почувствуешь себя лучше, мы наконец отпразднуем нашу свадьбу первой брачной ночью.
Тяжелое золотое кольцо жгло холодом, но когда Трэвис поцеловал ее несколько раз, тепло разлилось по телу и все встало на свои места.






