ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Население Земли почти исчезло, сметенное величайшей в истории катастрофой – метеоритным дождем. Смерть, голод, болезни… И отчаяние – после апокалипсиса на Земле воцарились Демоны, адские создания,... Глава 1 Я иду по этой дороге в пятьсот девяносто третий раз. Это стоило жизни пятьсот девяносто одному человеку. Только один приговоренный смог пройти туда и вернуться обратно – я сам. Сейчас веду очередную жертву. Еще один человек со связанными сзади руками и черным мешком на голове. Сегодня умрет этот мужчина, потом еще восемь человек – и я разменяю шестую сотню. Наверное, кто-то назовет это юбилеем. Если осмелится сказать это мне в лицо – вобью слова обратно ему в глотку. Меня зовут Сергей. Прозвище – Палач. Когда был младше, говорили в глаза. Сейчас шепчут за спиной, посылая молчаливые проклятия. Иногда, проходя по улицам города, в оставшихся целыми витринах магазинов вижу отражения кулаков, в бессильной ярости воздетых над головой. Я не оборачиваюсь и никогда не даю понять, что знаю их отношение. Мне легче, чем им. К тому же, они ошибаются. Возможно, будь я палачом на самом деле, не реагировал бы так на все это. Не палач… Я – пособник сатаны. Когда Господь послал нам Вторую Кару, он сделал так, что появились такие люди, как я. Никто не знает, для чего он сотворил нас… Мы даже не способны стать жертвой и умереть с верой в спасение в лучшем мире. Что мне оставалось? Роптать? Отчаиваться? За это Господь и наказал людей – мы не умели ценить то, чем он так щедро нас наградил. Бросить город и уйти? И оставить выживших наедине с ужасом, ниспосланным за человеческие грехи? Знаю, чувствую, что это значит только одно – погубить свою бессмертную душу. Возможно, она и так уже мертва, коль я не гожусь даже в жертву сатане… Но пока есть хоть маленькая надежда, не отступлюсь. Впереди пошел участок дороги, больше всего пострадавший еще во время Первой Кары. Я осторожно просунул прав

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы наломали сушняка в лесу для растопки, а когда занялись толстые валежины, кинули в костер короткие бревнышки, когда-то служившие той стеной избушки, где была вырезана дверь. Мы выбрали самые сухие из них, те, что лежали заваленные другими бревнами, и костер получился почти без дыма.

Иваныч нарубил еловых веток и показал, как устроить постель, чтобы не простыть от земли. Дежурили по очереди, подкидывая в костерок дрова.

Мне выпала последняя часть ночи. Когда начало светать, я подложил дров и сварил овсяную кашу – где-то читал, что это пища спортсменов и нравственных людей. Правда, вряд ли они ели ее круто посоленную и с мясом. Когда каша сварилась, растолкал товарищей и поставил чайник на огонь. Мы быстро поели, и я заварил чай.

– Не знаю почему, но в лесу самый говеный чай кажется самым вкусным. Давайте-ка еще для вкуса и поднятия жизненного тонуса…

Иваныч подмигнул и плеснул из фляжки, которую выудил из своего рюкзака.

– Это настойка лимонника. Сегодня как заведенные будем бежать, вот увидите. Это у меня из старых запасов, случайно в доме два года назад нашел. Еще до Первой Кары мне товарищ с Дальнего Востока привез целый мешок. А я на чердак закинул да забыл про него. Сейчас-то на чем настоять не найдешь. – Иваныч сплюнул на изумрудную траву. – Так что пейте, это теперь редкость.

– Раньше аптеки потрошили, – улыбнулся Дмитрий. – Там были травы всякие.

– Ну, вспомнил, – отмахнулся Иваныч. – В аптеках давно все подмели, даже что на пол упало… Сейчас водку только и можно что на еловых шишках настаивать, да кто ее пить будет, когда этот запах уже в печенках сидит?

– Зато почти никто не болеет, – возразил я. – Инфекций так точно уже давно не бывает.

– Это еще неизвестно, от чего их не бывает, – буркнул Иваныч. – Ладно, давайте собираться, что ли?

Нищему собраться – только подпоясаться, так что через пять минут мы уже отправились в путь, завалив костер камнями – берегли воду. Иваныч сказал, что раньше ручьи были только на той стороне кряжа, а как дела обстоят сейчас, никто не знал. Можно было собирать дождевую, но это заняло бы много времени, а останавливаться не хотелось.

К обеду лес почти сошел на нет. Огромные валуны и почва под ногами приятного желто-коричневого цвета, так не похожего на черные, оплавленные остатки камнепада, радовали глаз. Даже трава тут, на открытой местности, уже не так резала глаз, как на контрасте с темными елями. Я шел последним, когда услышал впереди смех Дмитрия.

– Ты чего?

– Да вспомнил тут, – отмахнулся он. – Ты помнишь, как фильмы смотрели раньше? Ну, через компьютеры качали, потом на ди-ви-ди крутили?

– Помню, конечно. Хотя давно это было. А чего ты вспомнил вдруг?

– А у тебя какой фильм был любимый?

– Да что-то уже не очень помню. Про Терминатора нравился… А, этот, «Матрица», крутой.