Иваныч впереди, я и Дима следом. Рыжая нетерпеливо забегала вперед, не понимая, чего мы копаемся.
От КПП шла асфальтовая дорожка, которая терялась среди деревьев. В двадцати метрах от ворот к центральной дороге примыкала боковая, вдоль которой было выстроено здание, которое мы и видели из леса. Это был двухэтажный штаб, некогда побеленный, а сейчас грязно-серый, но на фоне темных елей он по-прежнему казался светлым. Здание было проломлено посередине – каменный «заряд» пробил кровлю и перекрытие, заодно выдавив все стекла.
Перед штабом зиял пустотой небольшой плац, теперь больше напоминающий японский сад камней.
Иваныч посмотрел на Рыжую, по-прежнему нетерпеливо рвущуюся вперед на территорию части, и махнул нам рукой идти дальше. Мы прошли штаб и остановились под прикрытием угла здания. За ним шла широкая полоса с примитивными тренажерами типа турников, брусьев и лестниц, сваренных из металлических труб. Дальше белели четыре одноэтажных здания, стоящие к нам и зданию штаба торцами.
– Это казармы, – сказал Иваныч, – только не вижу отсюда, в каком они состоянии.
– Мне кажется, или вон там дым? – показал пальцем Дмитрий.
– Где? А верно, что-то похожее… – Иваныч перехватил автомат и посмотрел на Рыжую: – Ну, судя по собаченции, там люди и они готовят еду.
Мы двинулись дальше, теперь не по дороге, а по спортивной площадке, срезая дорогу ко второй справа казарме. Над ней и правда курился легкий дымок, который ни я, ни Иваныч сначала не заметили – скорее всего, топили сухими дровами.
Глядя на нас, старающихся не выходить на открытые места и прячущихся за стволами деревьев и самыми большими камнями, Рыжая тоже чуть приотстала – наверное, помимо запаха еды почувствовала и присутствие чужих людей.
Мы не успели дойти до казармы десяток метров, как дверь распахнулась и на пороге застыл… дедушка. Такой, как на картинках в книгах про гномов. Седые длинные волнистые волосы обрамляли круглое сморщенное лицо с окладистой бородой. Он был маленького роста, худой и сухонький, что подчеркивала одежда на несколько размеров больше, чем нужно, – на нем был бушлат поверх солдатской камуфлированной формы и берцы. Дедушка удивленно смотрел на нас, моргая темными подслеповатыми глазками. Больше всего его изумила Рыжая – мельком оглядев нас, он щурился только на нее.
Собака, всего несколько дней как приставшая к людям и не особо доверявшая чужакам, на этот раз изменила себе: склонив голову набок, она несколько секунд рассматривала старичка, а потом коротко и весело гавкнула и… замахала хвостом.
Дедушка всплеснул руками:
– Батюшки-светы! Да никак собачка с вами?
На роль человека, от которого исходит угроза, он никак не подходил, и мы, уже не таясь и опустив оружие, подошли к нему.






