ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Олейник Станислав Александрович.Родился в Пермской области, Россия.Служил офицером ВВС, служил в органах Государственной Безопасности.После окончания Высшей Школы КГБ им. Ф.Дзержинского 5 лет работ... Тени прошлого Станислав Александрович Олейник Звонок был ранний, настойчивый, агрессивный. — Алло! Слушаю вас, — стараясь быть спокойным, ответил Павел прижимая телефонную трубку к уху. — Привет! Спишь, что ли? Повисло молчание. Павел ждал звонка от семьи, которая находилась в настоящее время в деревне, и поэтому, услышав, отдаленно знакомый, но пока непонятно чей голос, слегка растерялся. Пока гадал, кто же этот может быть, трубка негодующе загудела: — Пашка! Ты что, охренел что ли! Это же я, Виктор Лустенко! Ну, ничего себе, — продолжала негодовать трубка. — Ты что, с похмелья? — Господи! — наконец, выдавил из себя Павел. — Витька! Это ты? Ты откуда звонишь, из Москвы? — он вскочил с кровати. — Здесь я, здесь, в вашем городе, приехал в командировку. — Подожди, — засуетился Павел, — ты где, в аэропорту, на вокзале? Я сейчас приеду. — Не надо Паша, — меня встретили, и я уже устроился. Не беспокойся, увидимся обязательно. Я тебя найду сам. А теперь продолжай отдыхать. Благо сегодня воскресенье. — Вить!.. — начал, было, Павел, но трубка ответила короткими гудками. Приезд Лустенко очень взволновал Павла. С Лустенко они вместе учились в Высшей школе КГБ. Были в одной учебной группе. После выпуска пути их разошлись. Павел был направлен на работу в Германию, А Лустенко, — в Таджикистан, на границу с Афганистаном. Встретились они, спустя десяток лет, в Афганистане. Павел был тогда заместителем начальника спецгруппы Кабульской резидентуры КГБ, а Лустенко, советником начальника отдела контрразведки зенитно-ракетной бригады 2 Армейского корпуса ДРА. После Афганистана, Павел был направлен в этот южный город, где, почти сразу после распада СССР, ему было предложено уйти на пенсию. А

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ту же стояли покрытые толстым слоем пыли, видавшие виды тойеты, джипы, и раскрашенные яркими цветами, изображениями птиц и животных, грузовики, а попросту, — «бурбухайки». Около дукана, обыкновенного трехтонного металлического контейнера, приспособленного под торговую точку, поджав под себя ноги, на войлочной подстилке восседал белобородый старик — зеленщик. Справа и слева от него, прямо на потрескавшейся от жары земле, были разложены традиционные кандагарские гранаты, зеленый лук, свежие огурцы, помидоры и, непривычные для глаза советских военнослужащих, продолговатые арбузы. Отдельными кучками лежали гроздья винограда. Тут же лежал кишмиш.

Виктор притормозил, достал из «бардачка» целлофановый пакет и подошел к старику. Павел вышел следом.

— Надо зелени к ужину прикупить, — подмигнул Виктор улыбаясь. Прокуренные рыжеватые усы смешно приподнялись, делая его похожим на рыжего потасканного кота. Увидев такое сходство, Павел с трудом сдержал себя, чтобы не расхохотаться.

— Вассалам алейкум, ата, — приветствовал старика Виктор, прижимая правую руку к груди.

— Алейкум вассалам, алейкум вассалам сахиб, — почтительно склонил закутанную в чалму голову старик. — Что сахиб желает купить?

— Читурости, хубости, джурасти? (как здоровье, все ли хорошо в семье?)

— Джурасти, сахиб. (Все хорошо, господин).

— Ну и хорошо, ата. Дай, как всегда, зелени.

Старик допотопным безменом взвесил отобранную Виктором зелень и сложил ее в пакет.

— Паш, выбери арбуз, — попросил он стоявшего рядом друга.

Когда все было уложено в машину, Виктор достал из кармана купюру в сто афгани, и протянул старику.

— Ташакор, сахиб. Ташакор, сахиб, — закивал старик грязно-серой чалмой, расправляя заскорузлыми руками денежную купюру.

В ответ Виктор приветственно махнул рукой, и уазик запылил по вьющейся между цветущими рядами гранатовой рощи грунтовой дороге.

Вилла, в которой Виктор проживал, располагалась во внешнем кольце охраняемой зоны аэродрома, вблизи одной из позиций зенитно-ракетной бригады.

Таких вилл, как эта, в гранатовой роще, было несколько. До революции они все принадлежали богатым афганским купцам, а сейчас в них проживали и советские военные советники, в основном авиаторы, и старшие афганские офицеры.

Для советских военных специалистов, волею судьбы оказавшихся в далеких краях, эти, построенные из стекла, бетона, мраморных плит сооружения, в двориках которых сверкали чистой изумрудной водой бассейны, были тогда несбыточным пределом мечтаний. Но, тем не менее, на данный момент, они в них проживали.

— Ну, вот, мы и дома, — словно издалека голос донесся голос Виктора.

Павел вспомнил, как в полудреме открыл глаза, и увидел, что уазик стоит рядом с обыкновенным шалашом.