Матушка Александра умоляла отца Пахомия не покидать неопытных послушниц ее, а также не оставить своим попечением в будущем той обители, которая должна была возникнуть из Дивеевской общины. На это старец отвечал так:
«Матушка! Послужить по силе моей попечением о твоих послушницах не отрекаюсь; также и молиться за тебя и вся обитель будет, не забывая твоих к нам благодеяний. Впрочем, не даю слово, ибо я стар и слаб; как же и браться за дело, не зная, доживу ли я до того времени. А вот иеродиакон Серафим — духовность его тебе известна, и он молод — доживет до этого: ему и поручи это великое дело».
Старцы простились, уехали, а матушка Александра скончалась 13 июня. Отец Пахомий с братией как раз успел к ее погребению на обратном пути. Первоначальницу Дивеевской общины похоронили против алтаря Казанской церкви. Весь тот день шел проливной дождь, так что ни на ком и нитки сухой не осталось. Но отец Серафим даже не остался в женской обители обедать по своему целомудрию и тотчас после погребения ушел пешком в Саров.
Семь лет отец Серафим находился в чине иеродиакона — монаха-дьякона. Проходя это служение, он удостоился великих откровений. По временам на церковных службах он видел ангелов, сослуживших братии и воспевающих гимны. Ангелы имели образ молниеобразных юношей, облаченных в белые, златотканые одежды. А то, как они пели, по словам отца Серафима, невозможно было уподобить никакой гармонии на земле, выразить никакими словами. Вспоминая об этом, отец Серафим говорил с умилением: «Было сердце мое, как тающий воск от неизреченной радости».
Особо великого откровения удостоился он в один Великий четверг на Страстной неделе, совершая литургию с отцом Пахомием. Когда иеродиакон Серафим возгласил: «Господи, спаси благочестивые и услышины» и, обратившись к народу, дал знак орарем
, он вдруг весь изменился, не мог сойти с места и вымолвить ни слова. Служащие поняли, что ему было видение. Его ввели под руки в алтарь, где он простоял три часа, то весь разгораясь лицом, то бледнея, все еще не в состоянии говорить. Когда он пришел в себя, то рассказал старцам и наставникам, что он видел Господа Иисуса Христа — во славе, сияющего неизреченным светом, окруженного небесными ангелами, архангелами, херувимами и серафимами, как роем пчелиным. Господь был как бы стоящим на воздухе. Он благословил всех предстоящих и служащих и, вступив в местный образ свой — икону Спасителя, преобразился. Иеродиакон Серафим удостоился от Него особого благословения.
После этого случая он еще более стал искать уединения. Вечером уходил в свою лесную келейку и, проведя всю ночь в молитве, к утру возвращался в Саров.






