После его смерти среди скромной отшельнической обстановки нашли небольшое резное из слоновой кости распятие прекрасной работы, цепь ордена св. Андрея Первозванного, нарисованный им самим вензель в виде буквы «А», с короной над ней и летящим голубем вместо перечерка.
Сохранился печатный экземпляр молитвы, написанной старцем: «Отцу и Сыну и Святому Духу. Покаяние со исповеданием во все дни. О, Владыко Человеколюбче, Господи Отец, Сын и Св. Дух, Троица Святая, благодарю Тя, Господи, за Твое великое милосердие и многое терпение. Аще бы не ты, Господи, и не Твоя благодать покрыла мя, грешнаго, во вся дни и ночи, и часы, то уже бы аз, окаянный, погиб, аки прах пред лицом ветра, за свое окаянство, и любность, и слабность, и за вся свои преестественные грехи. А когда захочу придти ко отцу своему духовному на покаяние, отча лица устыдихся, грехи утаих, оные забых и не могох всего исповедать срама ради и множества грехов моих. Потому же покаяние мое нечисто есть и ложно рекомо, но Ты, Господи, сведущий тайну сердца моего, молчание мое разреши и прости душу мою, яко благословен еси во веки веков. Аминь».
В молитве говорится о том, что множество «пре-естественных» (смертных) грехов не дают возможности молитвеннику даже рассказать их на исповеди. На совести Александра I было если не соучастие в заговоре против отца Павла I, то, во всяком случае, знание о предполагаемом перевороте. Отцеубийство относится к страшным смертным грехам. Что касается «любности», то известно также, что у него были незаконные связи с различными женщинами и даже незаконные дети от М. А. Нарышкиной.
У всех, общавшихся близко с Федором Кузьмичом, сложилось впечатление, что старец принял обет молчания относительно своей личности и что он удалился из мира в целях искупления какого-то тягчайшего греха, мучившего его всю жизнь.
Похоронен Федор Кузьмич на кладбище Томского Алексеевского мужского монастыря. На его могиле воздвигнута часовня, а на кресте надпись: «Здесь погребено тело Великого Благословенного старца Федора Кузьмича, скончавшегося 20 января 1864 г.». Слова «Великого Благословенного» были впоследствии замазаны белой краской по распоряжению томского губернатора.
Итак, если Александр Благословенный в действительности был тем самым старцем Федором Кузьмичом, то кто-нибудь из великих современных ему старцев должен был благословить его на сей подвиг отречения от мира.
Таким именно старцем мог быть отец Серафим, Саровский чудотворец.
По воспоминаниям учителя детей последнего императора Николая II Гиббса, встреча эта подтверждается.
В начале XX века Е. Поселянин опубликовал рассказ со слов людей, известных своей религиозной жизнью. Первым из рассказчиков был престарелый инок из Сарова, который оказался свидетелем события. Дело было так.






