— Всем следовать за его светлостью герцогом Веллингтоном! — крикнул Мюррей.
— Его светлость герцог Веллингтон? — в один голос изумленно переспросили мы.
— Да, его светлость герцог Веллингтон, — ответил другой офицер. — Не знаю, кто вы такие, но наш доблестнейший генерал — победитель Наполеона и освободитель Европы.
— Значит, джинны не всегда лгут, — сказал Маркус О’Донелл, — и я очень этому рад. Я всегда думал, герцог, что за время отсутствия ты чем-нибудь прославишься.
— Чем-нибудь! — презрительно фыркнул Мюррей.
— Мюррей, — сурово произнес его светлость. — Если вы немедля не извинитесь перед этим джентльменом, я отдам вас под трибунал.
Мюррей тут же подошел к О’Донеллу и сказал:
— Сэр, я очень сожалею о моей глупой дерзости и обещаю не оскорблять вас впредь.
— Отлично сказано, Мюррей, — промолвил герцог. — А теперь обменяйтесь рукопожатиями и будьте друзьями. Я ненавижу гражданские войны.
К тому времени мы подошли к «Большой гостинице» — превосходнейшему зданию, способному вместить двадцать тысяч человек. Вскоре мы уже сидели в зале и слушали рассказ Бересфорда о том, как Европу освободили из-под ига деспота, о славной победе, прогремевшей на весь цивилизованный мир, о великолепных торжествах по указанному случаю и о том, как в этой связи Англию почтили своим присутствием все величайшие монархи Европы. Мы бы слушали дольше и еще много всего узнали, если бы полуночный колокол не возвестил, что пора спать.
Через несколько дней герцог Йоркский выразил желание вернуться на родину, для чего ему и предоставили корабль с командой из двадцати человек.
Теперь в городе было пятнадцать тысяч жителей, и мы решили выбрать себе короля. 14 июня 1827 года во Дворце правосудия собрался всенародный совет. Вкруг трона сидели Маркус О’Донелл, Ф. Кортес, Г. Клинтон, Г. Данелли, Гарольд Фицджордж и герцог Веллингтон со свитой. Все были в величайшем волнении: каждый хотел знать, кого предложат королем, ибо на сей счет не было никаких сведений или даже намеков. Наконец двери закрылись, и Кортес объявил, что весь народ в сборе. Тогда Стюарт поднялся с места и произнес:
— Я утверждаю, что благороднейший фельдмаршал Артур, герцог Веллингтон, более всех достоин воссесть на трон нашего королевства.
Веллингтон встал. В зале наступила полнейшая тишина.
Он произнес следующее:
— Воины! Я буду защищать то, что вы мне доверили.
Засим, поклонившись совету, он удалился под громогласные изъявления бурной радости.
Ш. Бронте
— Вот где бы я не остался ночевать ни за какие коврижки!
— Почему? — спросил я.
— Говорят, — отвечал мальчик, — в этом кресле иногда сидит призрак старого хозяина.
— Ты его видел?
— Нет, но часто слышал, как он моет руки вот в этом тазу.
— А как тебя звать, дружок?
— Дэннис Малреди, с вашего дозволения, сэр.






