ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда-то дети одного английского священника играли в оловянных солдатиков с таким увлечением, что постепенно придумали целый мир, населенный героями — добрыми и злыми, храбрыми и трусливыми, честными... Секрет Шарлотта Бронте Предисловие В сборник вошли самые ранние произведения Шарлотты Бронте — отчасти игра, отчасти первые опыты писательства, в которых при всей их детской наивности уже отчетливо виден литературный талант. Юная Шарлотта пробует себя в самых разных жанрах: проза, поэзия и драматургия, сатира и политическая аллегория, фантастика и то, что мы теперь назвали бы «фэнтези» — литературная сказка, действие которой происходит в вымышленном мире с подробно разработанным антуражем. Кто знает, какое развитие получили бы эти стороны ее таланта, родись она века на полтора позже? Многих поклонников сестер Бронте занимает вопрос: как в одной семье появились сразу три выдающиеся писательницы? Возможно, одна из разгадок — в той творческой атмосфере, которая царила в их доме. И произведения детей Бронте дают читателю возможность краешком глаза заглянуть в их жизнь и в их внутренний мир. Шарлотта Бронте была третьей дочерью англиканского пастора Патрика Бронте. Она родилась в 1816 году, в следующие годы на свет появились ее брат Брэнуэлл, сестры Эмили и Энн, а в 1820 году не стало их матери. Патрик Бронте остался вдовцом с шестью детьми на руках. Приход занимал все его время, но приносил очень мало денег. Решение отдать четырех старших девочек в пансион для детей духовенства Кован-Бридж, казавшееся наилучшим выходом, обернулось трагедией: Мария и Элизабет заболели туберкулезом и, хотя отец немедленно забрал дочерей домой, умерли в тот же год. Дальше отец учил детей сам. Человек это был в высшей степени незаурядный. Первый биограф Шарлотты, Элизабет Гаскелл, изобразила его самовластным чудовищем, а он, желая, чтобы жизнеописание его дочери увидело свет, даже не стал возр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вот стоит, руки в карманах, зрение, надо думать, там же: смотрит перед собой так, будто ничего не видит. Лицо синюшное, щеки ввалились, как пустой бурдюк…

— Джулия, как тебе не совестно?!

— Чего уж тут совеститься? Ха, кого я вижу! Мой дядя герцог! Как ему к лицу черное! Какой взгляд, какая улыбка! А вот и мой отец.

Леди Джулия опустила лорнет и приняла вид настолько смиренный, что подружки-сплетницы, вместе с ней перемывавшие кости гостям, невольно расхохотались. Маркиз Уэлсли, опирающийся на трость, в пяти разных сюртуках один поверх другого, щегольски разряженный и посиневший от холода, вошел в комнату, услышал смех и, увидев меж смеющимися дамами свою смеющуюся дочь, сделался еще синее и заговорил со стоящими рядом господами так отрывисто, что те даже вздрогнули.

— А вот и мой родитель! — воскликнула леди М. Хитрун. Очень высокий старый господин (точнее, король) вошел в зал, холодно поклонился нескольким знакомым и, обменявшись словом-другим с герцогом Веллингтоном, удалился.

— Отсюда ничего не видно, — объявила Джулия. — Идемте к окнам — смотреть на подъезжающие кареты.

Она величаво проплыла через зал, бросая по сторонам убийственные взгляды. Дамы последовали за ней.

— А это еще кто? — вопросила леди Джулия, заслышав на лестнице знакомый громкий голос.

В толпе входящих выделялись коренастая фигура, рыжая шевелюра и дерзкое, открытое лицо молодого человека, облаченного в дорогое черное платье без всякой претензии на щегольство и белые перчатки. Он вел за руку небезызвестного мальчишку, лет, наверное, восьми

[90]

, с курчавой головой и шкодливой улыбкой, разряженного в черный атлас. Тот останавливался, вместо того чтобы идти вперед, вертелся на месте, говорил и смеялся с каждым встречным, чем доставлял джентльмену в черном изрядные неудобства.

— Надо же, Торнтон!

[91]

— воскликнула Джулия. — А как нарядился! Гирнингтон-то умер, вы знаете? Только гляньте, как Чарли его изводит. Ах, мой добрый друг Торнтон, как поживаете?

Названный джентльмен бесстрашно шагнул к дамам.

— Отлично, а вы, миледи Джулия? Вы, миледи Каслри? Вы, сестрица? А вы и вы? Ха, у меня все замечательно. Гирнингтон сыграл в ящик. Семьдесят тысяч годовых — солидный капиталец. Если кого-нибудь из дам он устраивает, за мной дело не станет. Ревматизм мой совсем прошел, так, кольнет иногда. Хочу отделать свой городской дом в таком же стиле. А видели мою новую карету? Давайте покажу.

Он подвел дам к окну и указал им, средь множества других, новехонький траурный экипаж самого роскошного вида.

Леди Джулия воскликнула:

— Глядите, глядите, вот и они!

К дому как раз подкатили три или четыре великолепные кареты с гербами Элрингтона на дверцах, однако толпа не позволяла разглядеть, кто из них выходит.