— Разве ты не любишь свою дочь?
— Глинис — мой единственный ребенок от первой жены, и она очень похожа на свою мать. А та отличалась на редкость трудным характером. — Макнил вздохнул. — Бог мой, как же я ее любил!..
Сказанное лишний раз доказывало, что любовь ведет к несчастью, хотя Алекс и не нуждался в доказательствах.
— Остальные девочки — милые, послушные, они охотно будут говорить своим мужьям, что те самые умные и всегда правы, не важно, так это или нет, — продолжал Макнил. — Но Глинис совсем другая.
Алексу подумалось, что младшие дочки, похоже, чересчур скучные.
— Я воспитывал их всех одинаково, но Глинис уж такой уродилась. Если бы на нас напали и меня убили, девочки, беспомощные создания, плакали бы и причитали. Но Глинис взяла бы меч и дралась бы, как волчица, защищая остальных.
— Тогда почему тебе так не терпится выдать Глинис замуж?
На взгляд Алекса, она была единственной, кого бы как раз стоило оставить при себе.
— Она и ее мачеха — как сухая лучина и зажженный факел. Глинис нужен собственный дом. Ей не нравится быть под пятой другой женщины.
— Или мужчины, — заметил Алекс. — Если судить по тому, что, как я слышал, она сделала со своим бывшим мужем.
Макнил махнул рукой:
— Ох, ему хватило глупости об этом рассказать! Какой нормальный мужчина с чувством собственного достоинства признается, что жена вонзила нож ему в бедро? Ты, надеюсь, понимаешь, на что она нацеливалась?
Алекс поморщился. Ему доводилось иметь дело с женскими слезами, случалось, что женщины швыряли в него вещами, но ни одна никогда не пыталась лишить его мужского достоинства.
Впрочем, он никогда не был женат.
Эту примету он, конечно, только что придумал. Глинис подняла голову, чтобы посмотреть на него, и сердце Алекса невольно замерло, а потом забилось чаще, словно наверстывая пропущенное. Он еще вечером заметил, что у нее большие красивые серые глаза, но когда он видел все ее лицо без этих дурацких уродливых пятен, их красота ошеломила его. В лице Глинис, начиная от россыпи мелких веснушек на носу и заканчивая пухлыми розовыми губами, дразнящим образом сочетались здоровье и чувственность. Это сочетание вызвало в нем всплеск противоречивых желаний. Он испытал острейшее желание уложить ее на песок и наблюдать, как эти глаза затуманиваются от наслаждения, когда он делает с ней то, что ему больше всего хочется. И одновременно он испытал странную потребность ее защитить.
Алекс понимал, что должен как-то подбодрить ее, потому что его появление явно застало ее врасплох, но он растерял все слова. Это было так на него не похоже, что у него даже мелькнула мысль, уж не волшебница ли она и не околдовала ли она его. Но потом она от неожиданности плюхнулась на песок, и он перестал сомневаться, что она вполне земное создание.






