Взяв бубен, он долго кружил вокруг меня и очага, бросая время от времени в огонь коренья и душистую смолу.
Затем, подойдя к лестнице, произнес: «Вознесись о, Ванаспати, на вершину небес! Своей верхушкой ты подпираешь Небо, серединой наполняешь Атмосферу, а корнями укрепляешь Землю», — и стал подниматься по острым, как лезвие бритвы, перекладинам.
Поднявшись до середины, воскликнул: «О, Древо, позволь жертве идти к богам!»
Дойдя до верхней ступени, крикнул: «О, Древо, пусть эта жертва понравится богам!» — и с этими словами перерезал пантере глотку. Кровь полилась в чашу.
Затем он, раскинув руки, как крылья, и подняв голову, воскликнул: «Я достиг Неба, Боги, я стал бессмертным!» — и спрыгнул вниз с полной чашей крови.
Он был в трансе, его глаза закатились, он начал двигаться вокруг меня в быстром танце, читая молитвы и поливая меня жертвенной кровью. Я стал впадать в забытье, все смешалось в моей голове.
И вот среди хаоса и калейдоскопа быстро меняющихся видений, я увидел женщину потрясающей красоты. Она подошла, и я склонился перед Богиней в низком поклоне.
— Что ты ищешь здесь, среди безмолвия Вечности?
— Душу, о, повелительница.
— Ты хочешь вернуть ее? Зачем? Разве мало ты претерпел из-за нее?
— Я не знаю, зачем, но, наверное, так надо.
— Оглянись. Если после того, что ты увидишь и не отступишься, я верну тебе душу.
Я оглянулся и увидел всю свою жизнь! Я ощутил каждое ее мгновение! Я прочувствовал каждый ее миг:
Вкус молока кормилицы и первый глоток вина. Радость и изумление первого самостоятельного шага, и первый верховой выезд. Я узнал свое первое падение и боль. Обиду на брата, когда он сломал мою деревянную шпагу. Счастье, когда отец впервые взял меня на псовую охоту. Страх перед прыжком в бездну океана с высоты замковой террасы, когда прыгнул с нее на спор.
Я вспомнил запах спелых яблок и скошенной травы, соленый бриз океана и вкус свежеиспеченного хлеба, который мы с Раулем украдкой брали у кухарки.
Первый поцелуй, когда в рождественскую ночь мы с кузиной, четырнадцатилетние, сбежали от всех на террасу и целовались на ледяном ветру. Ветер сорвал с ее головы шляпку, и она странной сказочной птицей кружилась над пропастью, пока не исчезла в ночной темноте.
Я чувствовал гордость, когда окончил школу гардемаринов и был признан одним из лучших ее учеников. Я был горд тем, что мало кто мог состязаться со мной в бою на шпагах и стрельбе из пистолета.
Я видел прелестную девушку с золотыми волосами. Ее огромные синие глаза смотрели мне в самое сердце, и оно наполнялось любовью. Острое, животрепещущее желание прикоснуться к ней, прижать к груди и не отпускать захватило, закружило в невыносимом вихре боли от осознания ее смерти. И жгучие слезы полились из моих глаз.






