Из состояния, запредельно все превышающего, Он низводится сверхсущественной неотделимой от Него выводящей вовне силой» (О божественных именах. 4, 13).
Подумаем еще об одном великом даре, данном нам Господом. Он, предвидя безумие, из‑за которого мы растеряем все подаренное Им богатство нашего спасения и низвергнемся с высоты благодати в бездну греха, указал нам путь покаяния, идя по которому, мы вновь сможем вернуться к прежней благодати. Потому и святой Исаак Сирин назвал покаяние «благодатью после благодати». Как непостижима любовь Бога к людям! Любви, подобной этой, нам не найти среди людей. Однако, несмотря на все это, мы остаемся неразумными и бесчувственными. Если человек окажет нам какой‑нибудь небольшой знак любви, то мы тотчас благодарим его.
Как же страшна наша неслыханная неблагодарность по отношению к Богу в ответ на все Его бесчисленные благодеяния, явленные нам! Такой неблагодарности нет даже у демонов, потому что они, не получив таких, как мы, даров, когда‑то отпали от Бога и с тех пор так и остаются в своем отступничестве. Какими признательными должны мы быть Господу за то, что Он проявил к нам такую снисходительность, в то время как падших ангелов Он наказал строго. Любовь Божия к нам так велика, что никакие наши грехи, как бы велики они ни были, не смогут угасить ее.
Задумаемся также над тем, посредством чего Господь явил нам это великое благо — Свое Божественное Вочеловечение. Это — предельное смирение, которое Он на Себя принял и сделал человеческую природу приобщенной Своему Божеству. Это смирение пророк Давид называет приклонением Небес:
И приклони Небеса, и сниде
(Пс. 17, 10), а апостол Павел называет его умалением:
Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу, но уничижил Себя Самого, приняв образ раба
(Флп. 2, 6—7). Также святитель Григорий Богослов, объясняя, что это за умаление, говорит: «Полнота умаляет Свою славу до малейшей степени, чтобы я, приняв Эту Полноту, смог воссиять Ее славой в полной мере» («Беседа на Рождество Христово»),
А святитель Василий Великий, рассуждая о Божественном снисхождении и сравнивая его с творением всего мира, замечает: «Бог благоволил сострадать немощам нашим и даже смог снизойти до самой нашей немощи. Ибо превосходство Его силы доказывают не столько небо, земля, обширность морей, живущее в водах и на суше, растения, звезды, воздух, времена года и разнообразное украшение вселенной, сколько то, что невместимыи Бог мог посредством плоти бесстрастно вступить в борьбу со смертью, чтобы собственным Своим страданием даровать нам бесстрастие» («О Святом Духе», гл. 8).






