ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Став активным членом сопротивления, Лина изменилась. Бунт, зародившийся в Пандемониуме, перерос в настоящую революцию в Реквиеме, и девушка оказывается в центре битвы. После спасения Джулиана от см... Лорен Оливер Реквием Лина Мне снова стал сниться Портленд. С тех пор как Алекс вернулся, воскрес, но при этом изменился до неузнаваемости, изменился ужасно, словно чудовище из страшилок, которые мы любили рассказывать в детстве, прошлое тоже вернулось. Оно просочилось сквозь трещины, пока мне было не до него, и жадно вцепилось в меня. Вот о чем меня предупреждали все эти годы — о тяжести в груди, о кошмарах, что преследуют тебя даже во время бодрствования. «Я тебя предупреждала», — слышится у меня в сознании голос тети Кэрол. «Мы тебе говорили», — произносит Рэйчел. «Лучше бы ты осталась!» — это Хана, дотянувшись сквозь время, сквозь затянутые туманом воспоминания, подает мне, тонущей, невесомую руку. На север из Нью-Йорка нас выступает около двух Дюжин: Рэйвен, Тэк, Джулиан и я, а еще Дэни, Гордо, Пайк и еще человек пятнадцать, по большей части помалкивающих и исполняющих приказы. И Алекс. Но не мой Алекс — незнакомец, который никогда не улыбается, не смеется и почти не разговаривает. Остальные, кому хоумстидом служил пакгауз у Уайт-Плейнс, разошлись на юг и на запад. Но теперь, несомненно, пакгауз полностью разорен и заброшен. Там теперь небезопасно после спасения Джулиана. Джулиан Файнмен — символ, важный символ. Зомби будут преследовать его. Они пожелают вздернуть этот символ и заставить его истечь кровью, чтобы остальным неповадно было. Нам придется проявлять максимальную осторожность. Хантер, Брэм, Ла и еще несколько членов старого Рочестерского хоумстида ждут нас к югу от Поукипзи. Чтобы преодолеть это расстояние, нам потребовалось почти трое суток: пришлось обойти с полдесятка населенных городов. А потом внезапно мы добираемся. Лес просто обрывается на краю огром

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ярко-желтый листок все еще торчит у него в волосах, за ухом. Мне отчаянно хочется протянуть руку и вынуть этот листик, а потом запустить пальцы в волосы Джулиана и засмеяться вместе с ним. «Вот это и есть Дикие земли, — сказала бы я. — Ты когда-нибудь мог себе такое представить?» А он запустил бы пальцы в мои волосы и сказал: «И что бы я без тебя делал?»

Но я не могу заставить себя пошевелиться.

— У тебя лист в волосах.

— Что? — Джулиан вздрагивает, словно я вырвала его из мечтаний.

— Лист. У тебя в волосах.

Джулиан нетерпеливо проводит рукой по голове.

— Лина, я…

От грохота выстрела мы оба подпрыгиваем. С деревьев за спиной у Джулиана взлетают птицы, на миг заслонив собою небо, прежде чем рассыпаться на отдельные силуэты. У кого-то вырывается ругательство.

Из-за деревьев за палатками выходят Дэни и Алекс. Оба с ружьями на плече.

Гордо выпрямляется и интересуется:

— Олень?

Уже почти стемнело. Волосы Алекса кажутся практически черными.

— Крупновато для оленя, — отзывается Дэни. Это крупная, широкоплечая женщина с высоким лбом и миндалевидными глазами. Она напоминает мне Мияко, умершую прошлой зимой, еще до того, как мы отправились на юг. Мы похоронили ее холодным днем, как раз накануне первого снега.

— Медведь? — уточняет Гордо.

— Может быть, — коротко отвечает Дэни. Дэни порезче Мияко. Она позволила Диким землям сточить ее до стальной основы.

— И как, вы попали? — излишне нетерпеливо спрашиваю я, хотя уже знаю ответ. Но мне хочется, чтобы Алекс посмотрел на меня, заговорил со мной.

— Разве что зацепили, — сообщает Дэни. — Трудно сказать. Но в любом случае недостаточно, чтобы остановить.

Алекс ничего не говорит и вообще никак не дает понять, что заметил мое присутствие. Он так и продолжает шагать через поставленные палатки, мимо нас с Джулианом, так близко, что мне чудится, будто я чувствую его запах — прежний запах травы и высушенного солнцем дерева, запах Портленда, от которого мне хочется расплакаться, уткнуться лицом в грудь Алексу и вдыхать, вдыхать этот запах…

А потом он начинает спускаться с насыпи, и тут до нас долетает голос Рэйвен:

— Ужин готов! Идите есть или останетесь в пролете!

— Пойдем, — зовет Джулиан и касается моего локтя. Бережно, терпеливо.

Я разворачиваюсь, и ноги несут меня вниз с насыпи, к костру, ныне ярко пылающему, к парню, что превратился в тень у костра, полускрытую дымом. Вот чем теперь сделался Алекс — тенью, иллюзией.

За три дня он так и не заговаривает со мной и ни разу не смотрит в мою сторону.

Хана

Хотите узнать мою мрачную тайну? В воскресной школе я жульничала на контрольных.

Я никогда не заглядывала в Руководство «ББс», даже в детстве. Единственным интересовавшим меня был раздел «Легенды и жалобы», полный сказок о временах до исцеления. А больше всего я любила историю Соломона.