ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- мобильная библиотека, проект wap-портала ... Инквизитор Сергей Васильевич Лукьяненко ПРОЛОГ Его звали Максим. Имя не слишком редкое, но и не обыденное, вроде всяких Сергеев, Андреев и Дим. Вполне благозвучное. Хорошее русское имя, пусть даже корни уходят к грекам, варягам и прочим скифам. Внешностью он тоже был доволен. Не слащавая красота актера из сериалов, и не обыденное, "никакое" лицо. Красивый мужик, в толпе его выделяли. Опять же накачанный, но без переборов, без вздутых вен и ежедневного фанатизма в атлетических залов. И с профессией - аудитор в крупной иностранной фирме, и с доходами - на все прихоти хватает, но рэкетиров можно не бояться, было то же самое. Словно когда-то его ангел-хранитель определил раз и навсегда: "Быть тебе немного лучше всех". Немного - но лучше. А самое главное, Максима это вполне устраивало. Лезть выше, растрачивая жизнь ради более навороченного автомобиля, приглашения на великосветский раунд или лишней комнаты в квартире... зачем? Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе - ничто. Конечно, Максим никогда не задумывался об этом столь прямо. Одна из особенностей людей, ухитрившихся занять в жизни именно свое место, в том, что они принимают это как должное. Все идет так, как должно идти. А если кто-то недополучил своего - только его вина. Значит, проявил леность и глупость. Или - имел завышенный уровень притязаний. Максиму очень нравилась эта фраза: "завышенный уровень притязаний". Она ставила все на свои места. Объясняла, например, почему его умница и красавица сестра прозябает с алкоголиком-мужем в Тамбове. Искала ведь сама, получше да поперспективнее... ну и нашла. Или старый школьный товарищ, второй месяц проводящий в травматологии. Хотелось ему укрупнить бизнес? Укрупнил. Хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- А ты окажешься, - шеф усмехнулся. - Не считай меня старым дураком.

Я кивнул, еще неуверенно, не понимая до конца.

- Ольга...

Дверь в стене, которую я всегда считал дверью шкафа, открылась. Вошла Ольга, поправляя волосы, улыбаясь. Джинсы и блузка обтягивали ее тело особенно туго, как бывает только после горячего душа. За ее спиной я заметил огромную ванную с джакузи, панорамное окно на всю стену - наверняка, односторонне прозрачное.

- Оля, справишься? - поинтересовался шеф. Имелось в виду что-то, о чем они уже поговорили.

- Сама? Нет.

- Я о другом.

- Справлюсь, конечно.

- Становитесь спина к спине, - велел шеф.

Спорить у меня желания не было. Хотя и засосало под ложечкой - я понял, что произойдет что-то очень серьезное.

- И откройтесь оба, - потребовал Борис Игнатьевич.

Я прикрыл глаза, расслабился. Спина Ольги была горячая и влажная, даже сквозь блузку. Странное ощущение, стоять, касаясь женщины, только что занимавшейся любовью... любовью - не с тобой.

Нет, у меня к ней не было ни малейшей влюбленности. Может быть потому, что я помнил ее в нечеловеческом виде, может быть потому, что мы очень быстро перешли к отношениям друзей и партнеров. Может быть из-за столетий, разделивших наше рождение - что значит молодое тело, когда ты видишь пыль столетий на чужих глазах. Мы остались именно друзьями, не более.

Но стоять рядом с женщиной, чье тело еще помнит чужие ласки, прижиматься к ней - странное ощущение...

- Начали... - сказал шеф, может быть излишне резко. И произнес несколько слов, смысл которых я не понимал, слов на древнем языке, звучащем над миром тысячи лет назад...

Полет.

Это и впрямь полет - будто земля ушла из-под ног, будто тело утратило вес. Оргазм в невесомости, доза ЛСД прямо в кровь, электроды в подкорковые центры удовольствия...

Меня затопило волной столь безумной и чистой, ничем не оправданной радости, что мир померк. Я упал бы, но сила, бьющая из поднятых рук шефа держала меня - и Ольгу, на невидимых ниточек, заставляла изгибаться, прижиматься друг к другу.

А потом ниточки перепутались.

- Ты уж извини, Антон, - сказал Борис Игнатьевич. - Но у нас не было времени на колебания и объяснения.

Я молчал. Тупо, оглушено молчал, сидя на полу и глядя на свои руки - на тонкие пальцы с двумя серебряными кольцами, на ноги - стройные длинные ноги, еще влажные после ванны и облепленные слишком тугими джинсами, в ярких бело-голубых кроссовках на маленьких ступнях.

- Это ненадолго, - сказал шеф.

- Какого... - я хотел выругаться, я дернулся, вскакивая с пола, но замолчал при первых же звуках своего голоса. Грудного, мягкого, женского голоса.

- Антон, - спокойно, - молодой мужчина, стоящий рядом, протянул руку и помог мне подняться. Пожалуй, без этого я бы упал. Центр тяжести совершенно изменился. Я стал ниже ростом, мир виделся совсем по-другому...