ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

- мобильная библиотека, проект wap-портала ... Инквизитор Сергей Васильевич Лукьяненко ПРОЛОГ Его звали Максим. Имя не слишком редкое, но и не обыденное, вроде всяких Сергеев, Андреев и Дим. Вполне благозвучное. Хорошее русское имя, пусть даже корни уходят к грекам, варягам и прочим скифам. Внешностью он тоже был доволен. Не слащавая красота актера из сериалов, и не обыденное, "никакое" лицо. Красивый мужик, в толпе его выделяли. Опять же накачанный, но без переборов, без вздутых вен и ежедневного фанатизма в атлетических залов. И с профессией - аудитор в крупной иностранной фирме, и с доходами - на все прихоти хватает, но рэкетиров можно не бояться, было то же самое. Словно когда-то его ангел-хранитель определил раз и навсегда: "Быть тебе немного лучше всех". Немного - но лучше. А самое главное, Максима это вполне устраивало. Лезть выше, растрачивая жизнь ради более навороченного автомобиля, приглашения на великосветский раунд или лишней комнаты в квартире... зачем? Жизнь приятна сама по себе, а не теми благами, до которых удастся дотянуться. В этом жизнь прямая противоположность деньгам, которые сами по себе - ничто. Конечно, Максим никогда не задумывался об этом столь прямо. Одна из особенностей людей, ухитрившихся занять в жизни именно свое место, в том, что они принимают это как должное. Все идет так, как должно идти. А если кто-то недополучил своего - только его вина. Значит, проявил леность и глупость. Или - имел завышенный уровень притязаний. Максиму очень нравилась эта фраза: "завышенный уровень притязаний". Она ставила все на свои места. Объясняла, например, почему его умница и красавица сестра прозябает с алкоголиком-мужем в Тамбове. Искала ведь сама, получше да поперспективнее... ну и нашла. Или старый школьный товарищ, второй месяц проводящий в травматологии. Хотелось ему укрупнить бизнес? Укрупнил. Хо

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Дневной Дозор избавляется от лишних, причем, обычно, нашими руками. Выигрывая себе на этом козыри, право на ответные действия, на изменение баланса.

И та сумрачная фигура, что указала мне на Останкинскую башню - порождение Тьмы. Перестраховка, вдруг не догадаюсь, куда идти воевать.

А настоящие действия координирует один-единственный Иной.

Завулон.

Никакой злобы ко мне у него и в помине нет, конечно же. Зачем такие сложные и вредные эмоции в серьезной партии? Он подобных мне пачками ел на завтрак, сдвигал с игровой доски и обменивал на своих пешек.

Когда он сочтет, что партия сыграна, что надо разыгрывать финал?

- Огонька не будет? - спросил я, отставляя кружку, и подцепляя валяющуюся на стойке пачку сигарет. Кто-то ее забыл, может быть убежавший в беспамятстве посетитель ресторана, может быть Темный...

У Тигренка нехорошо вспыхнули глаза, она напряглась. Я понял, что еще миг, и волшебница пойдет в боевую трансформацию. Она, наверняка, тоже оценила силы противника, и имела серьезные надежды на успех.

Но это не понадобилось.

Темный маг, старый маг третьего уровня, небрежно протянул мне зажигалку. "Ронсон" мелодично щелкнул, выпуская язычок пламени, а Темный продолжил:

- Все ваши постоянные обвинения Тьме - в двойной игре, в коварстве, в провокациях, имеют одну цель. Замаскировать собственную нежизнеспособность. Непонимание мира, его законов. Непонимание людей, в конце концов! Стоит лишь признать, что прогноз со стороны Тьмы гораздо точнее, что следование естественным позывам человеческой души приводит ее на нашу сторону - и что станется с вашей моралью? С вашей жизненной философией? А?

Я прикурил, вежливо кивнул, и пошел к лестнице. Тигренок растерянно глядела мне вслед. Ну пойми же, догадайся сама, почему ухожу...

Все, что я мог тут узнать, я уже узнал.

Точнее - почти все.

Склонившись над коротко стриженным очкариком, влипшим в свой ноутбук, я деловито спросил:

- Какие районы закроем последними?

- Ботанический, ВДНХ, - не поднимая глаз ответил тот. Курсор скользил по экрану, Темный отдавал приказания, наслаждался властью, передвигал по карте Москвы алые точечки. Оторвать его от процесса было бы труднее, чем от любимой девушки.

Они ведь тоже умеют любить.

- Спасибо, - сказал я, и опустил непотушенную сигарету в полную пепельницу. - Очень помог.

- Фигня, - не оглядываясь отмахнулся оператор. Высунув язык он подцеплял на карте очередную точку - рядового Темного, вышедшего на облаву. Чему ты радуешься, дурачок... те, кто правит бал, на твоей карте никогда не покажутся. Играл бы в солдатики лучше, с тем же самым упоением властью.

Я скользнул на винтовую лестницу. Та ярость, с которой я ехал сюда убивать, и, скорее всего, быть убитым, исчезла. Наверное так в какой-то момент боя солдатом овладевает ледяное спокойствие.