- Ты готов его убить? - я качнул головой, показывая на Егора. - Максим, скажи? Я работник Дозора... я знаю грань между добром и злом. Даже убивая Темных, ты можешь плодить зло. Скажи - ты готов убить?
Он не колебался. Кивнул, посмотрел мне в глаза - умиротворенно, радостно.
- Да. Не только готов... я никогда не отпускал порождения Тьмы. Не отпущу и сейчас.
Невидимый капкан щелкнул.
Я не удивился бы, увидев сейчас рядом Завулона. Вынырнувшего из сумрака, и одобрительно похлопавшего Максима по плечу. Или насмешливо улыбнувшегося мне.
А в следующий миг я понял, что Завулона здесь нет. Нет и не было.
Поставленный капкан не нуждается в наблюдении. Он сработает и сам. Я попался - причем у любого работника Дневного Дозора есть на этот момент безупречное алиби.
Либо я позволяю Максиму убить мальчика, который станет темным магом. И превращаюсь в пособника, со всеми вытекающими последствиями.
Либо я вступаю в схватку. Уничтожаю Дикаря - все-таки, наши силы несравнимы. Своей собственной рукой ликвидирую единственного свидетеля, и, мало того, убиваю светлого мага...
Максим ведь не отступит. Это его война, его маленькая голгофа, на которую он себя тащил несколько лет. Либо он победит, либо погибнет.
И зачем Завулону самому лезть в схватку?
Он все сделал правильно. Вычистил ряды Темных от балласта, подставил меня, нагнал напряжение, даже "изобразил движение" постреляв мимо. Вынудил меня кинуться навстречу Дикарю. А сейчас Завулон далеко. Может быть и не в Москве. Возможно, что он наблюдает за происходящим - существует достаточно и технических, и магических средств, позволяющих это. Наблюдает - и смеется.
Я влип.
Что бы я не совершил, меня ждет сумрак.
Злу вовсе не обязательно уничтожать добро своими руками. Куда как проще позволить добру самому вцепиться в себя.
И единственный шанс, который у меня еще оставался, был исчезающе крошечным и чудовищно подлым.
Не успеть.
Позволить Максиму убить мальчишку... да нет, не позволить, просто не суметь помешать. После этого он успокоится. После этого он пойдет со мной в штаб Ночного Дозора, выслушает и сто раз оспорит, стихнет задавленный железными аргументами и беспощадной логикой шефа, поймет, что совершил, сколь хрупкое равновесие нарушил. И сам отдастся Трибуналу, где у него есть, пусть исчезающе маленький, но все-таки есть, шанс быть оправданным.
Я ведь не оперативник. Я сделал все что мог. Даже сумел понять игру Тьмы, комбинацию, придуманную кем-то, неизмеримо более мудрым. Мне просто не хватило сил, времени, реакции.
Максим взмахнул рукой с кинжалом.
Время вдруг стало тягучим и медленным, будто я вошел в сумрак. Вот только краски не поблекли, даже ярче стали, и сам я двигался в том же ленивом кисельном потоке.






