Но умереть, следуя Своей Стезей, гораздо лучше, чем принять смерть, как тысячи людей, которые даже не подозревают о существовании Стези. Впрочем, не беспокойся. Обычно смерть обостряет жизненные силы и чутье.
* * *
Миновал первый день. В пустыне произошла крупная битва, в лагерь привезли раненых. «Со смертью ничего не меняется», — думал Сантьяго. На место выбывших из строя становились другие, и жизнь продолжалась.
— Ты мог бы умереть попозже, друг мой, — сказал один из воинов, обращаясь к своему убитому товарищу. — Не теперь, а после войны. Но так или иначе, от смерти не уйдешь.
Под вечер юноша отправился искать Алхимика.
— Я не умею превращаться в ветер, — сказал он ему.
— Вспомни, что я говорил тебе: мир — это всего лишь видимая часть Бога. Алхимия же переводит духовное совершенство в материю.
— А что ты делаешь? — спросил Сантьяго.
— Кормлю своего сокола.
— Зачем? Если я не сумею обернуться ветром, нас убьют.
— Не нас, а тебя, — отвечал Алхимик. — Я-то умею превращаться в ветер.
* * *
На второй день юноша поднялся на вершину скалы, стоявшей возле лагеря. Часовые пропустили его беспрепятственно: они уже слышали, что объявился колдун, умеющий превращаться в ветер, и старались держаться от него подальше. А кроме того, пустыня лучше всякой темницы.
И весь день до вечера Сантьяго вглядывался в пустыню. Вслушивался в свое сердце. А пустыня внимала его страху.
Они говорили на одном языке.
* * *
Когда настал третий день, вождь собрал своих военачальников.
— Мы увидим, как этот юноша обернется ветром, — сказал он.
— Увидим, — ответил Алхимик.
Сантьяго повел их к тому самому месту, где провел вчера целый день. Потом попросил сесть.
— Придется подождать, — сказал он.
— Нам не к спеху, — отвечал вождь. — Мы люди пустыни.
* * *
Сантьяго смотрел на горизонт. Впереди были горы, песчаные барханы, скалы; стелились по пескам растения, умудрившиеся выжить там, где это было немыслимо. Перед ним лежала пустыня, он шел по ней в течение стольких месяцев и все равно узнал лишь ничтожную ее часть. И встретил на пути англичанина, караваны, войну между племенами, оазис, где росло пятьдесят тысяч пальм и было вырыто триста колодцев.
— Ну, — спрашивала его пустыня, — чего тебе опять надо? Разве мы вдосталь не нагляделись друг на друга вчера?
— Где-то там, среди твоих песков, живет та, кого я люблю, — отвечал Сантьяго. — И когда я гляжу на тебя, я вижу и ее. Я хочу вернуться к ней, а для этого мне необходима твоя помощь. Я должен обернуться ветром.
— А что такое «любовь»? — спросила пустыня.
— Любовь — это когда над твоими песками летит сокол. Для него ты как зеленый луг. Он никогда не вернется без добычи. Он знает твои скалы, твои барханы, твои горы. А ты щедра к нему.
— Клюв сокола терзает меня, — отвечала пустыня.






