Тем самым, из-за своего чуть ли не фанатичного желания быть независимым он фактически превращался в слугу самому себе!
Чертыхаясь, закончил как смог это трудное дело, принял душ, переоделся и спустился вниз. Сдал ключ от номера, благодарно кивнул, услышал, что никаких сообщений для него не поступило, и направился к выходу. Но буквально через несколько шагов остановился. Кстати, ведь все выходят через главный вход. А ему хотелось делать не как все. В данном случае, побыть одному. Сейчас это было для него крайне важно… Значит, надо выйти другим путем.
Он свернул налево и неуверенно, постоянно озираясь, прошел через несколько практически полупустых помещений, где не было ничего, кроме нескольких магазинчиков, торговавших тканями, плюшевыми креслами, стульями, прочей мебелью, и оказался в длинном, казалось, бесконечном коридоре, по обеим сторонам которого светились ярко раскрашенные витрины. Неторопливо шагая по нему, Палмер обратил внимание на хорошо одетых, пахнущих дорогими духами делового вида людей в цепочках и дорогих перстнях — скорее всего, покупателей, — внимательно осматривающих всё вокруг.
Ну вот, наконец-то и выход. В глухой и на редкость грязный переулок. Хотя табличка на углу крупными буквами горделиво провозглашала, что это улица Камбон.
Он, слегка прикрыв глаза, немного постоял — надо привести чувства в порядок. Воздух был теплым и слегка влажным. Как будто где-то совсем рядом огромный водный массив. Которого не было, да, впрочем, и не могло здесь быть. Интересно, почему он решил выйти через черный ход? И почему отказался от сопровождения и помощи? Решил побыть свободным? От Штатов, от Нью-Йорка, от дома или вообще от всего?
Палмер никогда не понимал экспатриантов, даже самых знаменитых, которые, казалось, оставались стопроцентными американцами, никогда даже не живя в Америке. Ну да ладно, бог с ними. Он медленно огляделся вокруг. Улица Камбон сворачивала куда-то налево. Что ж, пойдем, посмотрим, куда она ведет. Если, конечно, ведет. Завернув за угол и увидев вывеску, он даже раскрыл рот от удивления. Потом ухмыльнулся: вот это да! «Чейз Манхэттен». Филиал одного из крупнейших банков Соединенных Штатов. И где? На самой обычной парижской улочке, где нет зданий выше шестого этажа. Хотя на самом деле за этими скучными равнодушными бетонными фасадами и задрапированными окнами вполне могло скрываться все, что угодно — деловые офисы, дорогие магазины, частные клубы, спортивные залы, сауны и даже салоны красоты. Он остановился, повернул назад, свернул за угол, дошел до улицы Св. Оноре, снова огляделся. Да, вот он — совсем рядом на крыше вроде бы совсем невзрачного дома синели крупные неоновые буквы его собственного банка — ЮБТК! В строгом выдержанном формате.






