ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В романе «Американец» — третьей книге саги о банкире Лесли Уоллера — действуют те же персонажи, что и в романах «Банкир» и «Семья». С присущим автору мастерством здесь описаны международные интриги, п... Американец Лесли Уоллер Глава 1 Палмер осторожно отодвинулся от Вирджинии. Немного полежал на спине, повернулся на бок, бросил взгляд на свои часы, которые всегда клал рядом с ночником — без пяти двенадцать, — прислушался к ее ровному дыханию, молча чертыхнулся: как можно спокойно спать, когда у него такие проблемы?! Этот четверг, казалось, будет длиться вечно. Улетать в Париж надо было завтра рано утром, хотя у него уже начали появляться сомнения, а настанет ли это завтра вообще… Причем дело было совсем не в бесконечной череде неизбежных встреч и пожеланий. Даже последнее совещание в конференц-зале банка было вроде бы не менее скучным, но ему все-таки удалось, само собой разумеется, оставаясь в рамках приличий, свести эту процедуру до минимума. Прощальный ужин с детьми тоже прошел довольно гладко. После развода его бывшая жена Эдис оказалась, как у психологов принято говорить, «неспособной заботиться о детях». Как ни странно, но именно это избавило их от многих проблем. Сейчас, после разрыва с женой, они с Вирджинией встречались намного чаще, чем раньше, но их сексуальное влечение друг к другу стало в каком-то смысле даже сильнее. Взять даже сегодняшний прощальный вечер: увидев, что она пригласила на ужин еще одну пару, Палмер, неизвестно почему, почувствовал сильнейшее раздражение и… желание. Да, все было именно так: лежал рядом с ней, как труп; те двое уехали где-то около одиннадцати, а до этого — сплошная тоска и скука. Он снова повернулся, подложил руку под голову, бросил взгляд на Вирджинию. Легкое одеяльце давно уже соскользнуло, открывая взору вызывающую форму груди, крепкие ягодицы и изящные изгибы зрелого женского тела, как бы случайно выставленные наружу. П

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пытается раскрыть секрет его феноменальной образованности? Или чего-то еще? Именно в таких случаях он иногда терял чувство самообладания. Лесть редко когда обезоруживала его, но если она обрушивалась на него совершенно неожиданно, причем в самый неподходящий момент и не всегда вполне заслуженно, он терялся и легко мог совершить какую-нибудь глупость. Неужели она на самом деле считает его таким образованным? Или просто сравнивает его со всякими тупыми недоумками, с которыми ей приходилось встречаться? А может, ее поколение — этот вариант почему-то показался ему наиболее приемлемым и, значит, по-своему самым предпочтительным — испытывает намного большее почтение к знаниям любого рода, даже к такой незамысловатой способности человеческого мозга, как умение запоминать разрозненные факты, которую Палмер только что продемонстрировал?

— Кстати, Шерлок Холмс, — оторвавшись от своих мыслей, продолжил он, — однажды заметил доктору Ватсону, что мозг среднего человека подобен чердаку, захламленному совершенно бесполезными, ненужными вещами. Он же, в отличие от них, загружает свой вещами полезными, нужными. В этом-то прежде всего и состояло его преимущество перед средним человеком, так сказать, перед человеком с улицы. Хотя огромный набор самых различных фактов в моем чердаке вряд ли можно назвать образованностью.

Она не отводила пристального взгляда от его лица. Затем, слегка нахмурившись, спросила:

— А этот Шерлок Холмс, он кто, англичанин?

У Палмера было четыре возможных вариантов ответов, которые он по очереди обдумывал и один за другим отвергал, но от окончательного решения его спасло появление метрдотеля с блюдами спаржи на подносе. Он поставил их на стол, пожелал приятного аппетита, вежливо поклонился и удалился. Мисс Грегорис полила беловатые, переходящие в светло-зеленый цвет острые перышки спаржи винным соусом себе и Палмеру. Действительно вкуснейшая спаржа исчезла на редкость быстро. Впрочем, не быстрее, чем «Pouilly-sur-Loire». По-настоящему сухое, прекрасно охлажденное… Там, в Нью-Йорке, когда они жили вместе с Эдис и детьми, вино было редкостью. Разве что во время приемов. А вот с Вирджинией, особенно за последние шесть месяцев, все было совсем иначе — он, сам того не ожидая, научился разбираться в винах. И в каком-то смысле даже пристрастился к ним. Хотя в разумной мере. Обычно бокал или два за ужином, не более того. Зато сейчас литровую бутылку «Pouilly-sur-Loire» они с мисс Грегорис уже практически прикончили!

— Вся проблема в том, — заметил он, выливая остатки вина из бутылки в ее бокал, — что теперь мое тушеное мясо и ваш цыпленок табака, похоже, становятся проблемой. Formidable!

[17]

Иначе говоря, в смысле вина…

Она внимательно посмотрела на него.