Элеонора достаточно умна, чтобы понимать — их скоротечный роман не принесет ей особого вреда. Или, наоборот, будет полезен? Во всяком случае, в ЮБТК, где Палмер был хозяином. Полным хозяином! Где никто, кроме него, не мог принять окончательного решения.
Господи, как же мерзко думать о ней в таком плане! Значит, можно считать себя мерзавцем?
И это с его-то холодной головой банкира? О чем ему многие не раз говорили. А вдруг у Элеоноры к нему искренние чувства? Разве такое невозможно? Даже если это не любовь, а просто влечение. Конечно же, возможно, но маловероятно, упрямо подсказывал ему его трезвый разум. Чего ей ждать от их связи? Если ему захочется снова жениться — чего он явно не торопился делать, — то в любом случае, скорее всего, это будет Вирджиния. Она куда более подходила ему по возрасту, знаниям, интересам… А эта мирно спящая девушка с невероятно длинными ногами и шикарной грудью в джунглях Нью-Йорка оказалась бы в лучшем случае невинным дикарем. В отличие от Вирджинии, которая чувствовала себя там как рыба в воде. Как говорят, знала все входы и выходы. Иногда даже лучше, чем сам Палмер, чему он не раз искренне поражался.
Он спохватился, что дал волю ненужной фантазии. Хотя почему бы и нет? Вреда от этого никакого не будет, это уж точно. Кроме того, время от времени имеет смысл бесцельно подумать ни о чем, перескакивая с одной мысли на другую…
И все-таки, какое же у нее восхитительное тело. И на редкость милое, совсем невинное лицо. Особенно сейчас, когда она безмятежно спала после двух тяжелых дней любовных утех. Нет, представить ее в вонючем и порочном Нью-Йорке было попросту невозможно!
Равнодушно глядя на белый потолок, Палмер вдруг нахмурился. Зря он попросил Вирджинию поговорить с Гарри Элдером. Зря обещал ей позвонить ему. Зачем? Не для того же он приехал в старую добрую Европу, чтобы ему отравляли жизнь из этой выгребной ямы, коей он считал Нью-Йорк, причем вполне искренне. Потому что его родным городом был Чикаго, где он провел большую часть своей жизни. В Нью-Йорк он перебрался всего три года назад, после смерти отца. После чего первым делом существенно расширил банк отца, нет, теперь уже его банк, скупив несколько филиалов других финансовых структур, и стал законным владельцем поистине огромного объема финансовых активов. Естественно, мягко говоря, весьма и весьма прибыльных.
Нью-Йорк практически сразу же стал для него головной болью — каждодневные политические интриги, так называемые «закулисные игры», как тут принято говорить, сплетни, потоки отвратительной, специально спровоцированной и хорошо проплаченной дезинформации. Со всем этим, впрочем, приходится иметь дело большинству банков мегаполисов.






