ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Филокалия - т. е. любовь к красоте. Антология святоотеческих текстов, собранных Никодимом Святогорцем и Макарием из Коринфа (впервые опубликовано в 1782г.). Истинная красота и Творец всяческой крас... Добротолюбие автор неизвестный ТОМ ПЕРВЫЙ СВЯТЫЙ АНТОНИЙ ВЕЛИКИЙ Несколько слов о жизни и писаниях святаго Антония Великаго Святый Антоний Великий, положивший начало уединеннопустынному подвижничеству, жизнию своею представляет идеал такого рода Богоугождения, и вместе путь, которым и всякая душа, если захочет, должна идти к возможному для нас на земле совершенству, подаемому христианством. Жизнь св. Антония описана св. Афанасием Великим (см. его творения, т. 3), и почти без сокращений помещена в наших Четь–Минеях под 17 генваря. Желающий знать ее подробно пусть обратится туда. Здесь указываются только общия черты ея. Божие избрание св. Антония на дело, им совершенное, обнаружилось в нем еще в детстве. Тихий, теплосердечный нрав, склонный к уединению, отстранял его от детских резвостей и шалостей сотоварищества и держал в доме на глазах родителей, которые блюли его, как зеницу ока. Так и вырос он, в этом отрешении от людей, выходя из дома только в церковь. При таком настроении и порядке жизни, благодать Божия, полученная в крещении, безпрепятственно действовала на созидание духа и без особых усилий с его стороны. Очень естественно, что он рано ощутил сладость жизни по Богу и распалялся Божественным желанием, как говорит св. Афанасий. Не находя препятствий к такой жизни в доме, — ибо и родители были того же духа, — св. Антоний не обнаруживал никакого желания оставить его, пока живы были родители, и избавляли его от неизбежных житейских забот. Но когда отошли они к Богу, он, оставшись набольшим, должен был принять на себя заботы по управлению дома и пропитанию сестры. Это тотчас дало ему ощутить великую разность жизни в Боге и многопопечительной жизни житейской, и положило

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Антонии: «изведав, что добрая жизнь от привычки делается приятною, хотя на первый раз бывает и трудна, он придумывал опыты подвижничества все более и более строгие, с каждым днем становясь воздержнее, и как бы всегда только начиная, придавал новую силу рвению; телесныя удовольствия обуздывал трудами, против страстей душевных вооружался богомудрою ненавистию к ним. Пищею его был хлеб с солью, питием — вода, а временем обеда — закат солнца; не редко впрочем дня по два и более оставался он без пищи; бодрствовал же он, можно сказать, целыя ночи и в молитве встречал день, а если и вкушал сна, то на одну минуту; ложился большею частию на голой земле, и только землю имел своею постелию. Намащаться же елеем, мыться и пользоваться другими удобствами он себе не позволял, так как от этого изнеживается тело. Лености терпеть не мог, и работа не выходила у него из рук почти целый день».

Таким претрудным путем шел св. Антоний. Но, как известно, такая жизнь без борьбы не проходит, как не бывает света без тени. Не будь в нас греха, и не имей мы врага, одно добро раскрывалось бы в нас и росло безпрепятственно. Но как тот и другой есть и оба предъявляют свои на нас права, то никто не обходился без борьбы с ними. — Надо обезсилить их и победить, чтобы свободно идти далее. Без этого они все будут путать руки и ноги хотящему право идти, кто бы он ни был. Вот почему Божия благодать, созидавшая в духе св. Антония, вводила его в брань, чтоб искусив его, как золото в горниле, укрепить нравственныя силы его и дать простор их действованию. Врагу дан был доступ, а подвижника поддерживала сокровенная помощь.

Св. Афанасий пространно описывает эту борьбу. Вражеския стрелы, говорит он, были очень чувствительны; но мужественный борец отражал их, немало не колеблясь.

Сначала враг покушался поколебать его сожалением, что оставил мир, приводя на мысль с одной стороны — знатность рода, без нужды будто презренную, не малое богатство, напрасно будто разсоренное, и все удобства жизни, без пользы будто отвергнутыя, — и особенно сестру, брошенную ни с чем на чужия руки, без собственной его поддержки, присмотра и утешений, — с другой — притрудность и жестокость начатой жизни безотрадной, непривычность и невыносливость тела, которому не устоять будто против таких лишений, и длительность этой жизни, — так что и конца ей будто не видится, — вдали от людей, без всяких утешений, в непрестанном самоумерщвлении. Этими внушениями враг возбуждал сильную бурю помыслов; но был не только отражен твердостию св.