ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

«Мактуб» – книга, вобравшая в себя бесценные фрагменты из сокровищницы мировой мудрости. Короткие истории, заимствованные автором из различных источников и культур, рождались в сотрудничестве с газ... Пауло Коэльо Мактуб Странник закуривает. Сегодня он не думает о том, как похож дом Габриэла на творения Гауди. Он глядит на стекла, размышляет о собственной жизни. Она – как и бытие всякого человека – сотворена из кусочков всего, что было и миновало. Но приходит минута, когда эти разрозненные кусочки, внезапно начиная обретать форму, укладываются в нечто цельное и единое. И странник, поглядывая в разложенные на коленях листки бумаги, вспоминает эпизоды из своего прошлого. И это – кусочки его бытия: ситуации, в которых он оказывался, отрывки из книг, которые некогда читал, наставления учителя, истории, рассказанные друзьями или где-то услышанные. И раздумья о времени, в которое выпало жить, и о мечтах, воодушевлявших его поколение. И точно так же, как этот Габриэл по велению привидевшегося ему во сне ангела строил дом, странник пытается сейчас привести свои записи в некое соответствие – для того чтобы осознать собственное душевное устройство. Он вспоминает, что в детстве прочел книгу Мальба Тахана под названием «Мактуб» и думает: «Может быть, я должен сделать что-то подобное?» Говорит наставник: – Предчувствуя приближение часа перемен, мы в безотчетном побуждении принимаемся прокручивать пленку, где запечатлены все наши житейские неудачи и промахи. И разумеется, чем старше мы становимся, тем длиннее делается их перечень. Но вместе с тем обретенный опыт позволяет нам справляться с этими промахами, одолевать последствия и вновь выходить на дорогу, которая позволит двигаться дальше. В наш воображаемый видеомагнитофон следует ставить и эту кассету. Если будем смотреть только ленту со своими провалами и неудачами, то застынем в душевном столбняке. Если будем смотреть только ле

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я же увижу это, если буду исполнять свою повседневную работу.

И, услышав эти слова, исполненные смирения, привратник отпер дверь.

Изо всех средств уничтожения, изобретенных человеком, самое чудовищное, но при этом еще и самое трусливое – это слово. Холодное оружие, как и огнестрельное оставляют кровавые следы.

Бомбы несут разрушение, превращая дома в руины.

Если человека отравили, в конце концов можно установить, каким ядом.

И в этот миг замечаешь перед собой красную кнопку с надписью: «СЮРПРИЗ!»

Обдумав все, что может означать это слово, ты нажмешь кнопку? – Ну разумеется! И тотчас окажешься в черном туннеле, а по выходе из него – в том далеком от совершенства мире, где живешь сейчас».

В одной легенде рассказывается о некоем бедуине, решившем перебраться из одного оазиса в другой. Он грузил на верблюда свои пожитки – ковры, утварь, сундуки с одеждой – и верблюд все выдерживал. Уже перед тем, как тронуться в путь, бедуин вспомнил о красивом синем перышке, что когда-то подарил ему отец. Он вернулся за ним и тоже положил на спину верблюду. Но тот вдруг упал и умер – ноша оказалась чересчур тяжела. «Мой верблюд не снес веса птичьего перышка», – подумал бедуин.

– Порою мы так же поступаем с нашим ближним, не удосуживаясь понять, что очередная шутка может стать той последней каплей, которая переполнит чашу его терпения.

Порою мы так привыкаем к тому, что видели в кино, что забываем в конце концов, как обстояло дело в действительности, – сказал кто-то страннику, осматривавшему порт Майами. – Помните фильм «Десять заповедей»?

– Конечно. Моисей, которого играет Чарльтон Хестон, вздымает свой посох, воды Чермного моря расступаются и народ израильский проходит, «аки посуху», – ответил странник.

– В том-то и дело, что в Священном Писании по-другому. Там Бог приказывает Моисею: «Скажи сынам Израилевым, чтобы они шли…»

И лишь после того, как те двинулись вперед, Моисей поднял свой посох, и воды Красного моря расступились.

Ибо только готовность преодолеть путь позволит этот путь обнаружить.

Эти слова принадлежат перу виолончелиста Пабло Касальса:

«Я постоянно возрождаюсь. Каждое новое утро – это отправной пункт новой жизни. Вот уже восемьдесят лет я начинаю свой день одинаково, причем это означает не механическую рутину, а нечто совершенно необходимое для того, чтобы я был счастлив.

Я просыпаюсь, иду к роялю, играю две прелюдии и фугу Баха. Эта музыка звучит как благословение моему дому. И одновременно это – способ восстановить связь с тайной бытия, с чудом принадлежности к человеческому роду.

Хотя я занимаюсь этим на протяжении восьмидесяти лет, музыка никогда не остается прежней – она всегда учит меня чему-то новому, фантастическому, невероятному».