ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение приключений безбашенного Артура Александрова в прошлом. Боярин Владимир Геннадьевич Поселягин Пролог. Боль в спине и ногах заставила меня очнуться. Как ни странно чувствовал я себя нормально и поэтому, пружинисто вскочив, осмотрелся, не обращая внимания на явно обожженную солнцем спину. Степь, меня со всех сторон окружала степь. Посмотрев на уже пожухлую траву, я определи время года, как средину лета. Ничего не понимаю, где городские трущобы Нью-Йорка? Где преследователи? Последним что помню - это как подорвал себя. Бред про рай я не воспринимал серьезно. Еще раз осмотревшись, осторожно ступая босыми ногами, направился в сторону леса, видневшемуся вдали. По ходу движения осмотрев себя. Я был совершенно раздет, и больших отличий с последнего раза, в теле не нашел, хотя оно было мое, и судя по всему, оно осталось четырнадцатилетним. Размышляя на ходу, я шел неспешным шагом, стараясь уберечь ноги. Вытряхнув все мысли из головы, сосредоточился на выживании, и хотя путь до леса занял у меня почти три часа, шел осторожно, высматривая опасность, и готов был скрыться в густой - мне по пояс - траве. Зайдя под деревья, облегченно вздохнул, шевеля мускулами на спине, выгнув руку, провел ладонью по коже спины. "М-да, на спине теперь можно яичницу жарить!" - такая она была горячая. Пройдясь по опушке, я сорвал десяток подорожников и, протерев их рукой аккуратно прикрепил их к спине, не знаю, поможет или нет, но пусть будут. Другого все равно ничего нет. Однако сделав несколько шагов в сторону, подорожники начали осыпаться. Плюнув на них, я пошел дальше. Лес оказался не большим, километра в три шириной, но зато так остро мучившую жажду я смог утолить в найденном роднике. Подойдя к противоположной опушке и не выходя на открытое пространство, осмотрелся. И только когда осмотрелся еще раз, я заметил невдалеке вдоль леса тонкий дымок от кост

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

- Есть тонкая работа, - я достал из-за пояса свой пистолет и требовательно протянул руку к Реброву. Получив его пистоль, я показал фитильное оружие и кремнёвое. Мужик оказался кузнецом, владельцем мастерской Капитоном Олеговичем, поэтому сразу ухватил суть. Покрутив оба пистолета и пощелкав курками, он согласно кивнул.

- Когда тебе переделать пистоль, боярин?

Мы с десятником синхронно усмехнулись.

- Не только этот, еще почти пятьдесят ружей и пистолетов. Ещё на пушку нужно будет сделать замки и прицельные устройства. Я покажу какие. Теперь, заказы больше не берешь, я нанимаю тебя на ближайшее время, пока все не сделаешь.

- Хм, у меня еще есть несколько заказов, я не успел их закончить.

- Закончишь потом. Я выплачу неустойку, работать начни прямо сейчас, у меня за воротами стоит десяток воинов, начни с них.

- Хорошо, боярин.

- Для безопасности на время работ твое подворье постоянно будут охранять четверо воинов. Так нужно. Пока это все, кроме… Не подскажешь где живет мастер делающий пищали?

- Вроде это, боярин, - неуверенно произнес десятник. Мы находились в кузнечной слободе, дым и стук молотов слышался отовсюду.

- Уточни у прохожих, - велел ему.

Нас сопровождало трое воинов. Двое ушло с Корниловым, четверо осталось у получившего предоплату кузнеца, четверо, включая десятника, продолжали находиться со мной.

- Точно этот, - сказал вернувшийся десятник.

- Стучи.

На стук дверь калитки открыл паренек лет семнадцати. Осмотрев нас, особенно меня, он молча распахнул калитку и поклонился. Клиенты пришли, не стоит их держать на улице. Воины тоже зашли, но остались у калитки, мы же направились за молчуном.

Лавки у мастера не было. Весь его товар уходил оптом купцам торгующим оружием, поэтому-то мы и пришли сразу к нему домой, как это делали оптовые покупатели.

Пройдя мимо жилого дома, мы спустились по деревянным плахам вниз, двор тут был с сильным уклоном, и вышли к трем постройкам, две из них были явными кузницами и мастерскими, третий самый большой, видимо склад.

Народу тут не сказать, что много было, но десяток крутилось. В основном молодняк, но было и трое взрослых. Один могучего телосложения, стоявший в проеме двери кузницы и вытирающий руки сероватой тряпкой. Второй старик, за восемьдесят. У него тряслись руки и голова, он сидел на скамеечке и грелся на солнце. Третьим был парень лет двадцати пяти, он с двумя пареньками переносил во второе строение какой-то ящик. Старик и был тем знаменитым мастером, передавшим все свои знания старшему сыну, это он стоял в кожаной одежде в проеме двери.

- Добрый день, барин, - слегка склонив в дань уважения кузнец, тот, что стоял в дверном проеме.

- Боярин, - поправил его десятник, похоже, он так и будет сообщать это каждому встречному, хотя в принципе так и должно быть.