— Гипогликемия, — объяснил он после короткой паузы.
—
Гипогликемия?
— переспросил Ноэл.
— Пониженное содержание сахара в крови, — пробормотал Джон.
Изучая это напряжённое, костлявое лицо, Алек подумал чёрта с два у тебя гипогликемия. Но как они могли проверить истинность его слов? Даже если Джон лжёт из-за того, что он смертельно напуган, они ничего не могут сделать.
— Хорошо, — вздохнула Дел. — Значит, пять человек уезжают и восемь остаются. Давайте сливать бензин из моего бака.
— Тебе лучше оставить себе немного бензина. Просто на всякий случай, — сказал Росс.
— Да, да. Мы разберёмся. — Дел подняла голову и посмотрела на верхушки деревьев, сощурившись и обнажив зубы. — Мух нигде не видно.
— Да.
— Хорошо, что я взяла с собой «Мортейн».
— Средство для уничтожения насекомых? — спросил Ноэл. — У тебя оно есть?
— Конечно. — Дел криво улыбнулась. — Никогда не выхожу без него из дома.
Затем Алек, который тупо смотрел на неровный склон холма, поросший пучками травы, заметил что-то странное. Из трещины в земле выползали муравьи. Они были похожи на ручейки тёмной жидкости. Он видел, как муравьи сочатся из одной трещины, из другой, из третьей…
— Ладно, — отрывисто сказал он. — Пора приниматься за дело.
Росс не стал включать кондиционер, потому что «на него уходит слишком много энергии», но он позволил Верли послушать радио. Как и прежде, из радиоприёмника доносилась только статика. Они продвигались вперёд в молчании, потому что никому из сидевших в машине пассажиров не хотелось разговаривать.
Верли погрузилась в собственные ощущения. Она чувствовала себя просто ужасно: у неё всё онемело, в мыслях была путаница; она страдала от головной боли, была измотана усталостью и вдобавок ко всему очень напугана. Возможно, если бы она чувствовала себя лучше, то была бы напугана ещё
больше
, потому что она смутно догадывалась, что происходит что-то необъяснимое. Эта фигура из мух — она была ожившим кошмаром, неестественным происшествием. Своего рода предупреждением. Но Верли была настолько одурманена усталостью, что её страх ослаб. Её душевное состояние колебалось между острым беспокойством и вялым раздражением. Шли минуты, но больше не происходило ничего зловещего (никаких мух и сбитых животных, никакого наплыва ползущих муравьёв, которых остановила Дел с помощью своего средства от насекомых), и её натянутые нервы начали постепенно расслабляться. Она отдалась ритмичному покачиванию машины, её голова склонилась вниз, веки опустились.
Ручей оставался позади, деревья тоже отдалялись. Если раньше дорога вилась между руслом ручья и каменной грядой, то теперь им приходилось пробираться сквозь густые заросли акации.






