ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Алекс Флинн — современный вариант старой как мир сказки «Красавица и Чудовище» — произвел настоящий фурор в литературном мире Америки. Успех книги подкрепил ее кинематографический вариант — ф... Мистер Андерсон: Добро пожаловать на первую встречу чат-группы «Нежданные изменения». Мистер Андерсон: Кто-нибудь уже здесь? Вернее, кто-нибудь собирается заявить о своем присутствии? К чату присоединяется Нью-Йоркское Чудовище. Мистер Андерсон: Привет Нью-Йоркское Чудовище. Мистер Андерсон: Эй, я же вижу, что ты здесь, Нью-Йоркское Чудовище. Желаешь представиться? Нью-Йоркское Чудовище: Не хочу говорить 1-м. тут еще кто-нибудь есть? Мистер Андерсон: Похоже, в нашем чате полно молчаливых участников, появившихся раньше тебя. Нью-Йоркское Чудовище: Тогда пусть и говорят 1-ми. Мистер Андерсон: Кто-нибудь хочет поприветствовать Нью-Йоркское Чудовище? ДеваМолчальница: Привет, Нью-Йоркское Чудовище. Можно называть тебя просто Чудовищем? Нью-Йоркское Чудовище: Называйте как хотите. Мне всё равно. Мистер Андерсон: Спасибо, что говоришь с нами, Молчальница… прости за невольную шутку. А ты у нас кто? ДеваМолчальница: Русалка. Еще маленькая. Русалочка. Мистер Андерсон: Ты превратилась в русалку? ДеваМолчальница: В общем-то, я и сейчас русалка, но всерьез «обдумываю» превращение. Возможно, группа поможет мне принять, решение. Мистер Андерсон: Как раз об этом мы сегодня и будем говорить — об опыте превращения. О том, как каждый из вас стал тем, кем сейчас является. Лягушан: ты сам превратился, Анди? Мистер Андерсон: Я? Нет. Но я организовал эту группу, чтобы всем вам помочь. Нью-Йоркское Чудовище: Дева Молчальница, ты девушка? То есть ты женщина или рыба? Вроде бы русалки — морские девы. Лягушан: Как ты мжеш нм помчъ кгда ты не знаешь, что эт ткое? Мистер Андерсон: Лягушан, я тщательно изучил твой случай. Я написал трактат «Об особенностях превращения, основанного на истинной любви».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Популярность и собственная значимость на некоторых девчонок действуют как афродизиаки. Слоан была из таких. Перед самой коронацией, когда мы уже стояли на сцене, она вдруг прильнула ко мне.

— Моя мать уйдет на весь вечер, — сообщила Слоан, прижимая мою руку к своей заднице.

— Отлично, — ответил я, снимая ее руку.

«Вот увидишь».

Слоан прижималась всё крепче, наполняя мне ухо шепотом и горячим дыханием.

— Потащится в оперу. Я звонила в театр. Сказали, это три с половиной часа. А потом она заедет куда-нибудь ужинать. Раньше часа ночи не вернется. Я к тому, что мы с тобой можем не торопиться.

Рука Слоан скользнула к моему животу и стала пробираться в опасную зону. Невероятно. Она что, решила щупать меня на глазах у всей школы?

Я отстранился и шепнул:

— Лимузин арендован только до полуночи.

Бретт Дэвис, прошлогодний принц бала, подошел ко мне с короной. Я наклонился, смиренно подставляя голову.

— Властвуй мудро, — произнес он традиционные слова.

На голову Слоан тоже надели корону. Слоан фальшиво улыбалась. Потом я услышал ее вопрос:

— Тебе жалко денег на такси? Ты это хотел сказать?

Я не помнил, что хотел сказать и говорил ли вообще. Как понимать эти слова — «Вот увидишь»? Слоан и Бретт загораживали всё пространство, не давали дышать. Люди и вещи наползали на меня со всех сторон. Я не мог сосредоточиться.

— Кайл Кингсбери, я тебя спрашиваю! — услышал я раздраженный голос Слоан.

— Ты когда-нибудь отвянешь от меня? — взорвался я.

Эти слова заставили всех умолкнуть. Или мне почудилось.

— Жесть, — прошипела Слоан.

— Мне нужно домой, — сказал я. — Хочешь остаться? Или подвезти тебя в лимузине?

«Вот увидишь».

— Свалить решил? А меня бросаешь здесь? — прошептала Слоан так, что было слышно на десять миль вокруг. — Учти: если сейчас уйдешь, потеряешь все на свете. Так что улыбайся и танцуй со мной. Я не позволю тебе изгадить мой лучший вечер. Понял, Кайл?

Я понял. Поэтому я улыбался и танцевал с нею. А потом мы поехали к Слоан домой. Там я пил водку «Абсолют», украденную Слоан из мамочкиного бара, хохотал над ее тостом «За абсолютную аристократию!» и делал то, ради чего мы, собственно говоря, и завалились к ней в квартиру. И пытался заглушить голос, непрерывно повторявший у меня внутри: «Вот увидишь». Без четверти двенадцать я завалился в лимузин и поехал домой.

В моей комнате горел свет. Странно. Наверное, Магда там убиралась и забыла погасить лампу.

Я открыл дверь. На моей кровати сидела ведьма.

Глава 8

— Что ты здесь делаешь? — спросил я.

Я нарочно говорил громко, чтобы скрыть дрожь в голосе. Я взмок от пота, а сердце стучало так, будто я пробежал спринтерскую дистанцию. Тем не менее ее появление почти не удивило меня. Я ждал этого. Только не знал, когда и как это случится. Ведьма внимательно смотрела на меня.