Популярность и собственная значимость на некоторых девчонок действуют как афродизиаки. Слоан была из таких. Перед самой коронацией, когда мы уже стояли на сцене, она вдруг прильнула ко мне.
— Моя мать уйдет на весь вечер, — сообщила Слоан, прижимая мою руку к своей заднице.
— Отлично, — ответил я, снимая ее руку.
«Вот увидишь».
Слоан прижималась всё крепче, наполняя мне ухо шепотом и горячим дыханием.
— Потащится в оперу. Я звонила в театр. Сказали, это три с половиной часа. А потом она заедет куда-нибудь ужинать. Раньше часа ночи не вернется. Я к тому, что мы с тобой можем не торопиться.
Рука Слоан скользнула к моему животу и стала пробираться в опасную зону. Невероятно. Она что, решила щупать меня на глазах у всей школы?
Я отстранился и шепнул:
— Лимузин арендован только до полуночи.
Бретт Дэвис, прошлогодний принц бала, подошел ко мне с короной. Я наклонился, смиренно подставляя голову.
— Властвуй мудро, — произнес он традиционные слова.
На голову Слоан тоже надели корону. Слоан фальшиво улыбалась. Потом я услышал ее вопрос:
— Тебе жалко денег на такси? Ты это хотел сказать?
Я не помнил, что хотел сказать и говорил ли вообще. Как понимать эти слова — «Вот увидишь»? Слоан и Бретт загораживали всё пространство, не давали дышать. Люди и вещи наползали на меня со всех сторон. Я не мог сосредоточиться.
— Кайл Кингсбери, я тебя спрашиваю! — услышал я раздраженный голос Слоан.
— Ты когда-нибудь отвянешь от меня? — взорвался я.
Эти слова заставили всех умолкнуть. Или мне почудилось.
— Жесть, — прошипела Слоан.
— Мне нужно домой, — сказал я. — Хочешь остаться? Или подвезти тебя в лимузине?
«Вот увидишь».
— Свалить решил? А меня бросаешь здесь? — прошептала Слоан так, что было слышно на десять миль вокруг. — Учти: если сейчас уйдешь, потеряешь все на свете. Так что улыбайся и танцуй со мной. Я не позволю тебе изгадить мой лучший вечер. Понял, Кайл?
Я понял. Поэтому я улыбался и танцевал с нею. А потом мы поехали к Слоан домой. Там я пил водку «Абсолют», украденную Слоан из мамочкиного бара, хохотал над ее тостом «За абсолютную аристократию!» и делал то, ради чего мы, собственно говоря, и завалились к ней в квартиру. И пытался заглушить голос, непрерывно повторявший у меня внутри: «Вот увидишь». Без четверти двенадцать я завалился в лимузин и поехал домой.
В моей комнате горел свет. Странно. Наверное, Магда там убиралась и забыла погасить лампу.
Я открыл дверь. На моей кровати сидела ведьма.
Глава 8
— Что ты здесь делаешь? — спросил я.
Я нарочно говорил громко, чтобы скрыть дрожь в голосе. Я взмок от пота, а сердце стучало так, будто я пробежал спринтерскую дистанцию. Тем не менее ее появление почти не удивило меня. Я ждал этого. Только не знал, когда и как это случится. Ведьма внимательно смотрела на меня.






