ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Роман Алекс Флинн — современный вариант старой как мир сказки «Красавица и Чудовище» — произвел настоящий фурор в литературном мире Америки. Успех книги подкрепил ее кинематографический вариант — ф... Мистер Андерсон: Добро пожаловать на первую встречу чат-группы «Нежданные изменения». Мистер Андерсон: Кто-нибудь уже здесь? Вернее, кто-нибудь собирается заявить о своем присутствии? К чату присоединяется Нью-Йоркское Чудовище. Мистер Андерсон: Привет Нью-Йоркское Чудовище. Мистер Андерсон: Эй, я же вижу, что ты здесь, Нью-Йоркское Чудовище. Желаешь представиться? Нью-Йоркское Чудовище: Не хочу говорить 1-м. тут еще кто-нибудь есть? Мистер Андерсон: Похоже, в нашем чате полно молчаливых участников, появившихся раньше тебя. Нью-Йоркское Чудовище: Тогда пусть и говорят 1-ми. Мистер Андерсон: Кто-нибудь хочет поприветствовать Нью-Йоркское Чудовище? ДеваМолчальница: Привет, Нью-Йоркское Чудовище. Можно называть тебя просто Чудовищем? Нью-Йоркское Чудовище: Называйте как хотите. Мне всё равно. Мистер Андерсон: Спасибо, что говоришь с нами, Молчальница… прости за невольную шутку. А ты у нас кто? ДеваМолчальница: Русалка. Еще маленькая. Русалочка. Мистер Андерсон: Ты превратилась в русалку? ДеваМолчальница: В общем-то, я и сейчас русалка, но всерьез «обдумываю» превращение. Возможно, группа поможет мне принять, решение. Мистер Андерсон: Как раз об этом мы сегодня и будем говорить — об опыте превращения. О том, как каждый из вас стал тем, кем сейчас является. Лягушан: ты сам превратился, Анди? Мистер Андерсон: Я? Нет. Но я организовал эту группу, чтобы всем вам помочь. Нью-Йоркское Чудовище: Дева Молчальница, ты девушка? То есть ты женщина или рыба? Вроде бы русалки — морские девы. Лягушан: Как ты мжеш нм помчъ кгда ты не знаешь, что эт ткое? Мистер Андерсон: Лягушан, я тщательно изучил твой случай. Я написал трактат «Об особенностях превращения, основанного на истинной любви».

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Если никого не найдешь — навсегда останешься чудовищем.

— Ничтожный шанс, — сказал я.

Но неужели я не сплю? Может, ведьма распылила какой-то наркотик, вызвавший эту чертовщину? Я стал пленником сна и не знаю, как его оборвать и проснуться.

— Теперь меня никто не полюбит.

— Ты не веришь, что тебя могут полюбить без привлекательной внешности?

— Я не верю, что кто-то способен полюбить чудовище.

Ведьма улыбнулась.

— Лучше было бы стать трехглавым крылатым змеем? Или существом с орлиным клювом, лошадиными копытами и верблюжьими горбами? Или, допустим, львом? А как насчет буйвола? Сейчас ты хотя бы способен ходить на двух ногах.

— Я хочу стать тем, кем я был.

— Тогда не теряй надежды встретить ту, которая окажется лучше тебя. Не теряй надежды завоевать ее любовь своей добротой.

Я засмеялся.

— Как же, добротой! Девчонки помешаны на доброте и думают, что быть добрым — круто.

Кендра опять не отреагировала на мои слова.

— Ей предстоит полюбить тебя таким, каков ты есть. Непривычно, правда? И запомни: ты тоже должен ее полюбить, а это для тебя труднее всего. Полюбить и подтвердить свою любовь поцелуем.

«Куда же без поцелуев?»

— Ну вот что. Не знаю, как ты это устроила, но мне понравилось твое шоу. А теперь верни мне прежний облик. Здесь не сказочный мир, а Нью-Йорк.

Ведьма покачала головой.

— У тебя есть два года, — сказала она и исчезла.

Прошло два дня. Мне хватило времени убедиться, что я не сплю и не галлюцинирую. Это была моя новая реальность.

— Кайл, открой дверь!

Мой отец. Весь уик-энд я избегал встречи с ним. С Магдой тоже. В комнате у меня имелась кое-какая еда, так что я не выходил. Стук в дверь заставил меня оглядеться по сторонам. Почти все, что можно было разбить или сломать, я сломал или разбил. Разумеется, начал с зеркала. Потом угробил будильник, переломал все свои хоккейные трофеи. Одежду из шкафа порвал в клочья. К чему она мне теперь?

Я поднял осколок стекла и вертел его в когтистых пальцах. Жуть. Я опустил руку с осколком. А ведь достаточно полоснуть стеклом по горлу, и все разом кончится. Я больше не увижу ни отца, ни друзей, и жизнь в облике чудовища оборвется.

— Кайл!

От звука отцовского голоса я вздрогнул и выронил осколок. Этот шок привел меня в чувство. Зачем я паникую? Надо выяснить, что со мной, а потом действовать. Мой отец — богатый человек. Он знаком с лучшими пластическими хирургами, дерматологами и другими врачами. Он поможет мне выкарабкаться из этой ямы.

А если не поможет? Сначала надо выяснить, а потом уже думать о «если».

Я пошел к двери.

Когда я учился в первом классе, нянька повела меня гулять на Таймс-сквер. В глазах пестрело от разноцветной яркой рекламы. Я задрал голову, и вдруг на громадном «джамботроне

» увидел лицо отца. Нянька тщетно пыталась меня увести, а я стоял как зачарованный. И не только я.