— Свобода совести, так для всех, — сказал кто-то грамотный. — Завтра он снимет рясу и вольется в наши ряды.
Ветер, согнутая вперед фигура в черном до пят…
И гробы плывут, как светлые корабли.
Красная площадь полна. Московский рабочий люд, войска гарнизона, всадники, лошадиные морды в строю. Знамена, плафоны, траурные полотнища. С трепетом смотрел Денис на башни Кремля, на золотые купола соборов.
У Кремлевской стеньг — черный зев братской могилы, белые колесницы в ряд, желтая трибуна из свежих досок и па ней человек с забинтованной головой.
— Рабочие Москвы над телами предательски убитых товарищей заявляют…
— Тоже был там, в Леонтьевском, — вполголоса пояснил Еремин. — Нашу резолюцию читает, слушай.
— …тот, кто в этот момент не встанет активно в наша ряды на защиту рабоче-крестьянского дела, тот враг рабочего дела, изменник и помощник царским генералам. Вечная память погибшим товарищам! Да здравствует борьба за укрепление своей власти!..
На трибуне представитель из Петрограда. За ним представитель из Моссовета.
— А мне можно в вашу дружину? — спросил Денис Еремина.
Тот не ответил, только повторил свое «слушай».
— Возьми и сохрани па память. — Еремин потянул из кармана сложенную трубкой газету, подал Денису.
Денис развернул — «Правда» от 28 сентября 1910 гола.
«Прощайте, наши милые товарищи, наши верные борцы, наши смелые братья!
Живые! С песней проводим мы ушедших, с песней о мщении, о борьбе, о победе».
— В дружину принимают только рабочих, — сказал Еремин. — По особой рекомендации можно совслужащих. А ты иди в МК, у тебя свое дело. И запомни: бумагу его храни, она тебе всю жизнь помогать будет. Если, конечно, сам будешь шурупить. — Он посмотрел на Дениса — поймет ли? Пояснил: — Если голову будешь на плечах иметь.
Будет иметь, он уже имеет голову на плечах. Он бы не добрался до Москвы без этих вот кратких слов: «Товарищ! Помоги т. Денису Шаньгину…» Он знал, кому и где эти слова предъявлять. И впредь будет знать. Это и есть то слово, которое обещал ему прислать дядя Володя в Рождественском в далеком-далеком детстве.
— Слушай, Калинин говорит, — подтолкнул Дениса Еремин.
— Мы каждый день делаем новые и новые холмы, — говорил человек в очках, с бородкой клином, похожий на сибирского мужика, — каждый день несем все новые и новые жертвы, но в момент, когда пролетариат увидел контуры социалистического царства, никакие враги не способны удержать его порыв к борьбе за этот идеал… Каждый павший поднимет десятки новых…
— А чья это могила рядом? — спросил Денис.
— Свердлова.
Ухнул барабан, зазвенели литавры, медленным траурным громом заполнилась Красная площадь.
Цинковые гробы опустились в ряд у могилы.






