Он разбудил дремавших гребцов и стоял, ожидая, чтобы они приготовились, как вдруг он почувствовал, что кто-то тянет его за полу, и тоненький голосок явственно произнес:
— Английский капитан.
Лингард быстро обернулся, и то, что казалось худеньким мальчиком, отскочило назад с похвальным проворством.
— Кто ты такой? Откуда ты взялся? — спросил Лингард, вздрогнув от удивления.
Мальчик, стоя в безопасном отдалении, показал на плашкоут, причаленный к берегу.
— Прятался там? — сказал Лингард, — Ну, что же тебе нужно? Говори, черт тебя побери! Не пришел же ты сюда, чтоб напугать меня до смерти шутки ради, не правда ли?
Мальчик попробовал изъясниться на ломаном английском языке, но Лингард перебил его.
— Понимаю, — воскликнул он, — ты сбежал с большого корабля, который ушел сегодня утром. Почему же ты не идешь к своим землякам?
— Корабль ушел недалеко — на Сурабайю. Заберут меня опять на корабль, — объяснил мальчик.
— Это для тебя самое лучшее, — убежденно произнес Лингард.
— Нет, — ответил мальчик, — надо остаться здесь, не надо идти домой. Надо достать деньги здесь; дома плохо.
— Это меня окончательно сбивает с толку, — удивился Лингард. — Так тебе деньги нужны? Так-так. И ты не побоялся удрать, ты, несчастный мешок с костями?
Мальчик пояснил, что он ничего так не боится, как быть отосланным назад на корабль. Лингард смотрел на него в задумчивом молчании.
— Подойди ближе, — сказал он. Он взял мальчика за подбородок и, подняв ему голову, пристально посмотрел на него.
— Сколько тебе лет?
— Семнадцать.
— Однако ты невелик для семнадцати лет. Ты голоден?
— Немного.
— Пойдешь со мной на этот вот бриг?
Мальчик молча направился к шлюпке и забрался на нос.
— Знает свое место, — пробормотал Лингард, тяжело ступая на корму и берясь за брасики. — Дай ход!
Гребцы-малайцы разом налегли на весла, и гичка отскочила от набережной, держа на якорный огонь брига.
Таково было начало карьеры Виллемса.
Через полчаса Лингард знал всю несложную историю Виллемса. Отец — рассыльный агент у судового маклера в Роттердаме; мать умерла. Мальчик способный, но ленивый. Стесненное положение в доме, полном маленьких братьев и сестер, которые хоть и были одеты и сыты, но бегали без присмотра, пока неутешный вдовец бродил целыми днями в обтрепанном пальто и рваных сапогах по грязным набережным, а по вечерам устало сопровождал полупьяных иностранных шкиперов по разным увеселительным местам, домой возвращаясь поздно, с тошнотой от слишком усердного курения и выпивки — за компанию — с этими людьми, рассчитывавшими в деловом порядке на эти знаки внимания.






