ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Эта книга посвящена одному из самых блистательных персонажей французской истории — Пьеру Огюстену Карону де Бомарше. Хотя прославился он благодаря таланту драматурга, литературная деятельность была... Рене де Кастр Бомарше Моя жизнь — борьба. Девиз Бомарше, позаимствованный им у Вольтера — У тебя прескверная репутация! — А если я лучше своей репутации? «Безумный день, или Женитьба Фигаро», III, 5 [1] Как все это произошло? Почему случилось именно это, а не что-нибудь другое? Кто обрушил все эти события на мою голову? Я вынужден был идти дорогой, на которую я вступил, сам того не зная, и с которой сойду, сам того не желая. «Безумный день, или Женитьба Фигаро», V, 3 Кто на своем жизненном пути более моего познал добра и зла? Если бы продолжительность жизни измерялась количеством пережитого, про меня можно было бы сказать, что я прожил двести лет. Бомарше «Мемуары против Гёзмана» Хороший отец, хороший муж, хороший хозяин, задушевный друг, Простой в повседневной жизни, гордый в несчастье, Самобытный писатель, выдающаяся личность, Он никогда не поступался своей свободой. Гюден де ла Бренельри, эпитафия на могиле Бомарше ПРЕДИСЛОВИЕ Так случилось, что в истории французского театра между комедиями Мариво и пьесами писателей-романтиков оказалась почти полная пустота. Были забыты имена Детуша, Седена и Нивеля де Лашоссе. Имя Вольтера осталось в веках по причинам далеким от театра, а проницательность Дидро не помогла ему избежать участи посредственного писателя. Но никто даже не вспоминает об этой пустоте протяженностью почти в целый век, поскольку достаточно всего одного имени, чтобы заполнить ее. Имя это — Бомарше, чьи пьесы «Севильский цирюльник» и «Безумный день, или Женитьба Фигаро» и ныне не сходят со сцены благодаря не только таланту их автора, но и музыке Россини и Моцарта. Эти две пьесы, изобилующие меткими выражениями, сделали бессмертным наиболее известного из комеди

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Пастор-гугенот благословил этот брак молитвой и записал имена новобрачных в маленькую тетрадку, обернутую в пергаментную бумагу, через несколько лет в той же самой тетрадке значились имена четырнадцати детей, родившихся от этого союза, заключенного вопреки королевскому указу. Большинство из этих четырнадцати детей умерло в младенчестве, а среди оставшихся в живых особый интерес представляет для нас четвертый ребенок в семье — сын Андре Шарль Карон, появившийся на свет 26 апреля 1698 года.

По всей видимости, этот Карон поддерживал какие-то отношения с родственниками, либо ставшими католиками, либо прикидывавшимися ими, среди которых были секретарь короля, один из директоров Индийской компании и капитан гренадеров, награжденный Крестом Святого Людовика. Возможно, благодаря этому капитану у Андре Карона пробудился интерес к военной службе. Известно, что еще мальчиком Андре Шарль поступил на службу в драгунский полк Рошпьера под именем Карона д’Айи, но прослужил там совсем недолго, 5 февраля 1721 года он вышел в отставку и обосновался в Париже, где начал обучаться ремеслу часовщика.

Интересно, что часовое дело оказалось весьма тесно связанным с французской литературой XVIII века. То, что Вольтер вложил часть своего состояния в дело женевских часовщиков, к литературе отношения не имело, к ней имело отношение то, что в 1712 году в семье одного из этих часовщиков появился на свет величайший франкоязычный писатель и духовный отец Великой французской революции Жан Жак Руссо. Правда, сам он не пошел по стопам отца, тогда как в семье Карон дело обстояло иначе: не только Андре Шарль стал известным часовщиком, но и его сын, будущий Бомарше, вначале прославился тем, что усовершенствовал карманные часы.

Во времена Регентства, чтобы заниматься часовым делом, мало было иметь хорошее зрение, ловкие пальцы, склонность к механике и художественный вкус, кроме всего прочего следовало быть католиком, поскольку гугенотам этот род деятельности не дозволялся. Таково было первое препятствие, с которым пришлось столкнуться отставному драгуну Андре Шарлю Карону.

Без всяких колебаний он принял решение поменять веру и месяц спустя после прибытия в Париж торжественно отрекся от кальвинизма. До наших дней сохранился документ, выданный Карону архиепископом Парижским кардиналом де Ноаем, после того как Андре Шарль собственноручно написал следующее заявление:

«7 марта 1721 года я публично отрекся от кальвинистской ереси в церкви Новых католиков в Париже.

Подпись: Андре Шарль Карон».

И все же протестантские корни Карона давали себя знать: Андре Шарлю всегда был свойствен дух оппозиционерства и пристальный интерес к проблемам гугенотов.