Сидевший рядом космонавт шепнул ему:
— Капитан Уайлдер, тут что-то не так. Сын пошел за стульями.
— Что вы хотите сказать, Уильямсон?
— Мне сорок три года, капитан. Двадцать лет назад я учился вместе с молодым Хетэуэем. Он говорит, что ему теперь всего двадцать три, но это одна
видимость
. Это все неправильно. Ему должно быть сорок два, самое малое. Что все это значит, сэр?
— Не знаю.
— На вас лица нет, сэр.
— Мне нездоровится. И дочери тоже — я их видел лет двадцать назад, а они не изменились, ни одной морщинки. Можно попросить вас об одолжении, Уильямсон? Я хочу дать вам одно поручение. Объясню, куда пойти и что проверить. К концу завтрака незаметно скройтесь. Вам всего десять минут понадобится. Это недалеко отсюда. Я видел с ракеты, когда мы садились.
— Прошу! О чем это вы так серьезно разговариваете? — Миссис Хетэуэй проворно налила супу в их миски. — Улыбнитесь же! Мы все вместе опять, путешествие завершено, вы почти дома!
— Да-да, конечно. — Капитан Уайлдер засмеялся. — Вы так чудесно, молодо выглядите миссис Хетэуэй!
— Ах, эти мужчины!
Он смотрел, как она плавной походкой двинулась дальше, внимательно смотрел на ее разрумянившееся лицо, гладкое и свежее, точно наливное яблоко. Она звонко смеялась шуткам, усердно подкладывала салат на тарелки, не давая себе передышки. Долговязый сын и стройные дочери состязались с отцом в блестящем остроумии, рассказывая про долгие годы своей уединенной жизни, и гордый отец кивал, слушая речь детей.
Уильямсон сбежал вниз по склону.
— Куда это он?
— Проверить ракету, — ответил Уайлдер. — Так вот, Хетэуэй, на Юпитере ничего нет человеку там делать нечего. На Сатурне и Плутоне — тоже…
Уайлдер говорил машинально, не слушая собственного голоса; он думал только об одном: сейчас Уильямсон бежит вниз, скоро он вернется, поднимется на горку и принесет ответ…
— Спасибо.
Маргарет Хетэуэй налила ему воды в стакан. Движимый внезапным побуждением, капитан коснулся ее плеча Она отнеслась к этому совершенно спокойно. У нее было теплое, нежное тело.
Сидевший против капитана Хетэуэй то и дело замолкал и с искаженным болью лицом касался пальцами груди, затем вновь продолжал слушать негромкий разговор и случайные звонкие возгласы, поминутно бросая озабоченный взгляды на Уайлдера, который жевал свой пряник без видимого удовольствия.
Вернулся Уильямсон. Он молча ковырял вилкой еду пока капитан не шепнул через плечо:
— Ну?
— Я нашел это место, сэр.
— Ну, ну?
Уильямсон был бледен, как полотно. Он не сводил глаз с веселой компании. Дочери сдержанно улыбались, сын рассказывал какой-то анекдот.
Уильямсон сказал:
— Я прошел на кладбище.
— Видели четыре креста?
— Видел четыре креста, сэр. И имена сохранились. Я записал их, чтобы не ошибиться.






