ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Загадочная и завораживающая книга, которая перенесет вас в мир историй и приключений, полный неожиданных поворотов и фантастических миров. Ее страницы наполняются живыми персонажами, каждый из которых... Аннотация: Роман "Лава" повествует о дальнейшей судьбе героев романа "Чаша Огня". Максим Новак со своей возлюбленной попадает в мир, стонущий в отчаянии, разрушенный бессмысленной войной и объятый пламенем революции, за знаменами которой скрывается совсем не то, что гордо начертано на ее полотнищах. Попав в этот мир, люди Земли, в наивном желании помочь создать новое справедливое устройство, сталкиваются с безмерным коварством, предательством и смертью. И только любовь способна победить все на этом пути. СЕРГЕЙ ДМИТРЮК ЛАВА фантастико-приключенческий роман Серия "Лицом к Солнцу" ОГЛАВЛЕНИЕ: Глава первая. Надежда умирает последней Глава вторая. Свинцовый дождь Глава третья. На пути к истине Глава четвертая. Лесное братство Глава пятая. Цвет крови Глава шестая. Лава Глава седьмая. Черная тень Глава восьмая. Пепел Глава девятая. Круги ада Глава десятая. Спасение Глава одиннадцатая. Лицом к Солнцу "Взгляни на труды мои, о Высокомерный, и отчайся." П.Б.Шелли "Озимандия" "Огонь может погаснуть, но никогда не станет холодным" Хиропадеша. глава первая НАДЕЖДА УМИРАЕТ ПОСЛЕДНЕЙ Глубочайшая ночная тьма окутывала тело, словно, я вдруг погрузился в черную воду таинственного океана. Притаившись, где-то совсем рядом, в этой звенящей тишине меня ждала неведомая опасность. Ее лик был скрыт в темной бездне, но я знал, я чувствовал, что она здесь, рядом, готовая к прыжку. Стиснутые на рукоятке излучателя пальцы онемели от напряжения. Какой-то шорох... или нет, не шорох, а скорее движение воздуха выплыло из этой непроглядной бездны, коснулось кожи. Встрепенувшись, я весь превратился в слух, но тишина осталась прежней - до боли давящей на барабанные перепонки. И вдруг - ослепительный мгн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Станут различимы знакомые с детства контуры материков; прозрачная зеленоватая гладь океанов заблестит в лучах солнца золотистой рябью; поплывут медленными тяжелыми волнами белоснежные громады облаков, бесследно тая на ночной стороне планеты...

Земля - родная, безмерно прекрасная и зовущая! Пока еще она слишком далека, но уже скоро, совсем скоро я смогу ступить на ее луга, вдохнуть ее пьянящего ветра, упасть в мягкие объятия ее трав.

- Тебя там кто-нибудь ждет? - Кита Мукерджи неслышно подошла к моему креслу, положила руку мне на плечо.

Сердце сжалось давно забытой болью, тоскливо защемило в груди. Сколько раз за последние месяцы полета я задавал себе этот вопрос! Память - беспощадная, неотвязная память - не давала мне покоя и сна. И сейчас я не знал, что ответить врачу "Черного Грома".

- Не знаю... - Голос мой прозвучал глухо и незнакомо.

Пристальный черный взор Киты Мукерджи устремился на экран, словно свет звезд, пронизывая пространство, разделявшее нас с Землей. Я почувствовал, как пальцы ее сжались на моем плече. Тихо сказала:

- У меня там остался сын. Сейчас ему должно быть уже ... Хотя нет, теперь там меня могут ждать только внуки. Подумать только, - грустно усмехнулась она, - как все обернулось для нас всех... Время так неумолимо и безжалостно!

Она вопрошающе посмотрела на меня.

- Странная штука время! Мы так мало знаем о нем, и так отважно и бездумно бросаемся в его пучины, пытаясь покорить Вселенную! Но разве это возможно, Максим? Разве может человек покорить Время? Ведь оно безгранично, бесконечно и всеобъемлюще, как сама Вселенная, которая и есть Время!..

Кита замолчала, задумчиво глядя в иллюминатор, где штрихи звезд медленно плыли по темному стеклу, устремляясь в неизведанные пучины пространства. Затем она повернулась ко мне и ободряюще улыбнулась.

- Все будет хорошо, Максим! Теперь все будет хорошо, поверь мне!..

Тяжелые металлические створки входного люка с глухим протяжным рокотом ушли в сторону, и ослепительное голубое небо ворвалось внутрь "Черно Грома". Высоко-высоко, в бездонной глубине его парили черные контуры острокрылых птиц, взиравших с высоты на цветущую Землю.

Я прикрыл ладонью глаза, успевшие привыкнуть к полумраку шлюзовой камеры, шагнул к выходу и остановился, вдыхая полной грудью свежий майский ветер, напоенный запахами молодой листвы и цветущей сирени. Казалось, целую вечность не видел я этого ясного неба, не вдыхал этого чистого воздуха. Вкус гари, горячего железа и биосмеси, копившийся в легких последние три месяца карантина на Орбитальной, выветривался из меня с каждым новым вдохом.

Чья-то мягкая рука уверенно легла на мое плечо. Я обернулся и встретился взглядом с глубокими черными глазами Киты Мукерджи.