— Значит, мы понимаем друг друга… Дорогая, ты же всегда знала, что я… что мы…
— Тревис, ты написал мне письмо.
Он неопределенно хмыкнул. Ей показалось, что Тревису почему-то стало не по себе, и она решила продолжить прощупывать его в этом направлении.
— Что ты имел в виду?
— Я?.. Ну…
— Но ты же его написал… ведь не кто-то другой.
— А где оно? — быстро спросил Тревис.
— Я его выбросила… как ты и просил. Ты же сам просил — это было добавлено в конце… или ты забыл?
Он покраснел. Элис видела Тревиса таким впервые. Ей даже стало его жалко.
— Так что ты хотел мне сказать? В письме говорилось что-то о моем отце…
— Об отце? Я…
Она отчетливо видела, что он соображает на ходу и сейчас начнет выкручиваться. В эту минуту Элис окончательно стало ясно, что Тревис письма не писал. Что вообще происходит?.. Что затевает ее подружка? Она была сбита с толку…
— Элис, ты должна мне поверить! — Голос Тревиса зазвучал капризно. — Ты же всегда верила мне.
— Это точно, — тихо сказала она.
На него это произвело странное впечатление. Тревис опустился на колени и посмотрел на нее как на привидение.
— Ты с ума сошел? Тревис, вставай! — Она подошла к нему и попыталась поднять.
— Я люблю тебя, Элис… я тебя люблю, — повторял он, как заведенный.
— Ты что… плачешь? — недоуменно воскликнула она. Тревис, воспользовавшись ее замешательством, заломил ей руки за спину, и они очутились на ковре. Губы Тревиса нашли ее губы и впились в них поцелуем.
Тревис не был груб, он целовал ее очень нежно. Элис, придя в себя, решила разыграть дурочку, чтобы понять наконец, к чему он клонит.
Он оторвался от нее, осознав, что она не оказывает сопротивления, и возликовал, не скрывая этого.
— Ты меня любишь! Признайся… ведь так? Моя Элис не могла предпочесть мне какого-то Рона…
Он смущенно замолчав, поняв, что сболтнул лишнее.
Элис приподнялась на локте.
— О чем это ты?
— Ну… он же сюда приходил… Ну и я подумал… он всегда мне завидовал…
— Вот как? — Она улыбнулась, глядя на его физиономию, раскрасневшуюся от смущения и самодовольства. — И почему же?
— Все девчонки всегда были моими, Рону мало что оставалось. Он и довольствовался объедками.
Она расхохоталась.
— Значит, Элис — эти объедки Тревиса Питерсона. Так ты решил? — Она встала на ноги и оправила юбку. — Поднимайся, Тревис, мы еще не договорили.
Тревис не узнавал ее. Он вдруг смутно начал понимать, что она играет с ним в поддавки, и ее спокойствие ничего не значит.
— Тревис, давай освежимся. Так жарко… — Пока он вставал на ноги, Элис взяла бутылку с родниковой водой. — Обычно я пью прямо из горлышка, но, поскольку ты здесь, достану стаканы.
Она налила воды себе и ему и протянула Тревису стакан. Его передернуло. От нее это не укрылось.
— Ну, Тревис, в чем дело…
Он взял стакан и молчал стоял, тупо разглядывая его.






