Покричав немного под частоколом, чтобы разбудить ради приличия, воины Хастейна тут же всадили в стражника с десяток стрел. А он, паразит, как стоял, так и стоял — прямо и несгибаемо, — только стал похож на ежа. Потом уж, как ворвались в усадьбу, прочухали — никакой это не стражник, а соломенное чучело. А в самой усадьбе — ни одного человека. Ну, естественно, и ни одной коровенки, ни овечки, ни козлика, гусей и тех уволокли в дальний лес люди Торкеля бонда. И поди теперь сыщи их.
— Нипочем не сыщешь! — авторитетно заверил Хастейна один из приснопамятных верзил, Горм. — Леса тут дикие. Одно слово — чаща! Лучше уж напасть там, где не ждут.
— Да уж, куда лучше, — сплюнул себе под ноги оскорбленный до глубины души Хастейн. — Только вот знать бы — где нас не ждут?
— В усадьбе Сигурда, конунг! — хором выпалили изменники — Хрольв и Дирмунд. Дирмунд даже заикаться перестал от волнения. Еще бы, такой момент удобный наклевывался. Впрочем, Снорри, скрывающийся на одной из скал вместе с разведчиками Торкеля, этих двоих не разглядел. Далековато было. Видел только, как запылала усадьба, подожженная с четырех концов разгневанным морским конунгом.
— А ведь у Хастейна не так уж и много людей, — закончив рассказ, поделился наблюдением Снорри. — Ну, не так много, как могло бы быть на пяти — да даже и на четырех — драккарах. Иначе он вполне мог бы отправить отряд и посуху… если бы у него нашлись проводники…
— Мог бы? — прислушиваясь к чему-то на берегу, переспросил Хельги. — А похоже, отправил!
Где-то неподалеку, за деревьями, явственно звякнуло железо. Чиркающий такой звук, вполне характерный, словно кто-то случайно задел по кольчуге острием копья или секиры.
— Так что же мы стоим? — шепотом возмутился Снорри. — Надо же быстрей! Помогать нашим в усадьбе!
— Не торопись, парень, — с мудрой, совсем как у Велунда, усмешкой остановил его Хельги. — Говоришь, в дальний лес ушли люди Торкеля? Вот и беги снова туда. Чай, найдутся охотнички посчитаться с Хастейном! Уговоришь. Да, думаю, и уговаривать долго не надо будет.
Снорри послушно кивнул, не осмеливаясь оспорить новый приказ хевдинга. Хотя, если честно, очень хотелось оспорить. Ну какой толк в битве от крестьянского народа Торкеля? Ясно, что никакого. Юноша открыл уже было рот, чтобы сообщить об этом Хельги, но тот так посмотрел на него, та-ак сверкнул глазами, что всякое желание спорить тут же пропало. Это был взгляд не пятнадцатилетнего Хельги. Этот взгляд был чужим, незнакомым, холодным. Взгляд настоящего конунга, по мановению руки которого рассыпаются в прах целые государства.
Стражник на деревянной башне в усадьбе Сигурда, увидев чужие корабли, громко затрубил в рог.






