Ладно хоть этот дурачок Хельги скоро свалит в дальний поход, но вот эти шершни, Скьольд со Свейном. Особенно Скьольд… Гудрун вздохнула. Предчувствовала — немало сил придется еще приложить в борьбе за власть и влияние в Бильрест-фьорде. Те же самые мысли обуревали и Скьольда, украдкой поглядывавшего на хозяйку усадьбы. А та снова подумала о Хельги. Вот уйдет он — и поднимут алчные головы и Скьольд, и Свейн, а не уйдет, останется — зачем тогда она, Гудрун? От непростых мыслей разболелась голова у Гудрун, и так она прикидывала, и эдак, все плоховато выходило, не в ее пользу. Главное, и людей-то верных мало, и где-то запропастился Конхобар Ирландец.
А Конхобар Ирландец никуда не запропастился. Сидел себе на скале, на острове, посиживал. Ждал — что из этого нападения выйдет. Знал лучше многих других о том, что маловато у Хастейна воинов, даже на весла и то не хватает, сильно потрепал его Ютландец у фризских шхер. Победит Хастейн — хорошо, нет — тоже что-нибудь придумать можно. Жаль вот только, кто-то помог бежать намеченной жертве — дочке Торкеля бонда. Сама она из тайной пещеры не могла б выбраться ни за что, разве что прыгнуть в море, рискуя разбиться о камни. Правда, сам Ирландец так же вот свалился, сброшенный этим недоноском Хельги, но, слава Крому, живой остался, даже костей не переломал. Потому, на всякий случай, крепко-накрепко связал девчонку — нипочем не развязалась бы без посторонней помощи. Но, видно, нашли, развязали… Узнать бы кто. Впрочем, и так догадаться можно. Конхобар усмехнулся — это все дела решаемые. Обвести вокруг пальца простоватых финнгаллов — ума хватит. Про девчонку сказать, что от Хастейна людишек ее на скале спрятал, а что руки связал — так это исключительно для того, чтобы с перепугу глупостей каких не наделала. Так что не мстить за это нужно Ирландцу, наоборот — серебришка отсыпать щедро. А с Сельмой… может, то и к лучшему. Вот другая проблема — с волком, то есть с друидом Форгайлом Коэлом, — гораздо больше тревожила Конхобара. Не показывался в последнее время волк, даже убивать перестал — это знак хороший! Видать, плохи дела у Форгайла. Не потому ли, что, ходили слухи, уничтожил капище в Черном лесу местный колдун, кузнец Велунд. Разбил жертвенные кувшины. И правильно, между прочим, сделал. Теперь обиделся, видно, Кром на друида, не отстоял тот жертвенники, не смог, не сумел. Хорошо это! Пускай бы пропал этот волк-друид на веки вечные, не мешал бы его, Конхобара, реальным планам. А то ведь… Как представил Ирландец жутковатый взгляд Форгайла, так снова захолонуло сердце.






