ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Середина IX века. Далеко на севере Норвегии растет и мужает Хельги, сын местного ярла Сигурда. Он пока ничем не отличается от своих сверстников, но кое-кто уже знает: сыну ярла суждено стать князем... Сын ярла Андрей Анатольевич Посняков Глава 1 КЛЯТВЫ 1 августа 855 г. Северная Норвегия (Халогаланд) Первый совет мой — С родней не враждуй, Не мсти, коль они Ссоры затеют… Совет мой второй — Клятв не давай Заведомо ложных. «Старшая Эдда». Речи Сигрдривы Длинная стрела из черненого ясеня, просвистев, перелетела через весь фьорд — серый, колыхающийся холодным прибоем — и, зло задрожав, впилась в ствол толстой сосны, росшей на круче, у самого берега. Пестро-серый дятел, перестав долбить кору, озадаченно прислушался, поводил длинным носом, потряс красной макушкой: не по его ли душу охотник? Или, еще хуже, мальчишки балуются? Не хотелось бы попадаться к ним в руки — все перья повыщиплют для своих мерзопакостных стрел, хоть, видят боги, мелковаты перья у дятла, не очень-то подходят для оперения боевых стрел, куда уж лучше ворон или орел, да сойдет и беркут, все лучше, чем дятел или там дрозд… Для боевых стрел… А для игр — и от дятла сойдут перья, потому и осматривался сейчас подозрительно краснобровый красавец: не видать ли где поблизости шумного мальчишечьего народа, от которого ждать ему одних пакостей. Нет, судя по беспечно скачущим у самой кромки прибоя тяжелым беловато-серым чайкам, все было в порядке. Дятел еще немного пооглядывался, поводил носом и снова принялся за свою бесконечную работу. Напрасно беспокоился дятел. Мальчишек здесь не было и в помине. А вот на противоположном берегу — а место это было одно из самых узких — сжимая в руках длинный тисовый лук, на скале, обрывающейся круто в воду, стоял высокий юноша в короткой оленьей куртке, с развевающимися на ветру волосами, белыми, словно лен, с серыми, как низкое небо, глазами. Тонкие губы его кривила презрительная

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Да, вот Хель говорит, что узнала кое-что у Норн, слепых дев судьбы. Есть в Норвегии человек, который станет великим конунгом в Гардарике. Это Хельги, сын Сигурда ярла.

— Хельги, сын Сигурда ярла, — эхом повторил Форгайл. — Я возьму его тело и сделаю его своим. Что же касается души сына ярла… — Друид расхохотался, и жуткий каркающий смех его растворился в грохоте грома.

Ага! Вон опять впереди что-то мелькнуло, прямо за елкой.

Хельги машинально засунул руку под оленью куртку, потрогал на шее золотой амулет в виде Мьельнира — молота Тора, бешеного рыжебородого пьяницы, сына Одина и Земли. Такой амулет, по идее, должен бы отогнать всякую нечисть, особенно гномов и великанов. Впрочем, кто его знает? Не мешало бы и какую-нибудь вису прочесть, уж тогда точно все йотуны-великаны разбегутся, ибо велика сила ритмичного слова! А складывать висы Хельги умел, даже давнишний приятель отца старый кузнец Велунд, про которого ходили упорные слухи, что он колдун, его хвалил.

Бойтесь,

О великаны,

Меча, что…

Нет! Так не пойдет!

Хельги помотал головой. Некрасивая получалась виса. От такой если великаны и сгинут, то, пожалуй, только от хохота. По-другому надо. Ведь кто такие великаны? Жители подземного Йотунхема. Ну, и меч, конечно, тоже достоин более красивого описания… Например, так:

Бойтесь,

О жители Йотунхейма,

Крушителя бранных рубашек,

Что помечен именем Тюра…

Прочитав, Хельги вдруг рассмеялся. Ну надо же, кого испугался! Великанов? Так дураку ясно, что днем они превращаются в камень. Вон как раз один такой рядом. Здоровенный. И кажется, шевелится! А ведь великаны не днем в камни превращаются, а на рассвете, при лучах солнца. Но солнца-то сегодня как раз и не видно — одни тучи. Тогда что же помешает вот этому камню превратиться в великана и тут же напасть?

Хельги еще раз громко повторил вису и незаметно оглянулся в поисках отставших приятелей. Ну, где же они? Харальд Бочонок — толстый, жизнерадостный, веселый, большой любитель поесть и выпить, и Ингви Рыжий Червь — длинный, курносый, веснушчатый, поесть любит не меньше Бочонка, однако как был тощим, таким и остается, видно, не в тюленя рыба. Харальд с Ингви приходились Хельги очень близкими родственниками — двоюродными братьями по матери, именно они и сгоношились сегодня с утра на охоту. Звали с собой еще молодежь — Дирмунда Заику с приблудным Хрольвом, да те отказались. По такой погоде, сказали, только ведьмы с великанами шляются.

Хельги прислушался. Ни голосов, ни другого какого шума позади слышно не было. Видно, приятели, Харальд с Ингви, хорошо отстали. В этом сын Сигурда ярла был сам виноват — нечего было нестись вперед, как угорелый, знал ведь — Харальд с Ингви лентяи известные, любят все делать не торопясь.

Хельги внезапно вздрогнул.