ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Середина IX века. Далеко на севере Норвегии растет и мужает Хельги, сын местного ярла Сигурда. Он пока ничем не отличается от своих сверстников, но кое-кто уже знает: сыну ярла суждено стать князем... Сын ярла Андрей Анатольевич Посняков Глава 1 КЛЯТВЫ 1 августа 855 г. Северная Норвегия (Халогаланд) Первый совет мой — С родней не враждуй, Не мсти, коль они Ссоры затеют… Совет мой второй — Клятв не давай Заведомо ложных. «Старшая Эдда». Речи Сигрдривы Длинная стрела из черненого ясеня, просвистев, перелетела через весь фьорд — серый, колыхающийся холодным прибоем — и, зло задрожав, впилась в ствол толстой сосны, росшей на круче, у самого берега. Пестро-серый дятел, перестав долбить кору, озадаченно прислушался, поводил длинным носом, потряс красной макушкой: не по его ли душу охотник? Или, еще хуже, мальчишки балуются? Не хотелось бы попадаться к ним в руки — все перья повыщиплют для своих мерзопакостных стрел, хоть, видят боги, мелковаты перья у дятла, не очень-то подходят для оперения боевых стрел, куда уж лучше ворон или орел, да сойдет и беркут, все лучше, чем дятел или там дрозд… Для боевых стрел… А для игр — и от дятла сойдут перья, потому и осматривался сейчас подозрительно краснобровый красавец: не видать ли где поблизости шумного мальчишечьего народа, от которого ждать ему одних пакостей. Нет, судя по беспечно скачущим у самой кромки прибоя тяжелым беловато-серым чайкам, все было в порядке. Дятел еще немного пооглядывался, поводил носом и снова принялся за свою бесконечную работу. Напрасно беспокоился дятел. Мальчишек здесь не было и в помине. А вот на противоположном берегу — а место это было одно из самых узких — сжимая в руках длинный тисовый лук, на скале, обрывающейся круто в воду, стоял высокий юноша в короткой оленьей куртке, с развевающимися на ветру волосами, белыми, словно лен, с серыми, как низкое небо, глазами. Тонкие губы его кривила презрительная

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— А может, их сразу того… — неожиданно высказал попавшее на ум Хрольв, и Заика посмотрел на него с некоторым удивлением: все-таки, несмотря на свою тупость, иногда Приблуда предлагал и дельные вещи, жаль, что не часто.

— У тебя т-тот лисенок, что попался недавно в с-силки, жив еще? — подумав о чем-то, вместо ответа поинтересовался Заика.

— Да жив, — отмахнулся Хрольв. — Этот дурачок Снорри дает за него два гарпуна.

— Откажись от г-гарпунов, — посоветовал Дирмунд. — Л-лисенка не отдавай, скажи — с-самому н-нужен.

— Да зачем?!

— М-может б-быть, на что-нибудь и сгодится. Пока же… С-скажи: к-клянешься помогать мне?

— Ну, клянусь.

— Не так с-сказал. — Заика нахмурился. — Кклянись по-настоящему — ведь д-дело нешуточное!

— Клянусь, — уже намного серьезнее произнес Хрольв, глядя прямо в глаза приятелю. — Клянусь всеми богами: Одином, Тором, Фрейей и Бальдром, — что не предам тебя, Дирмунд… если и ты поклянешься не предавать меня. Клянешься?

— К-клянусь. — Заика чуть вильнул взглядом, впрочем, Хрольв этого не заметил.

— Теперь, до того как Эгиль с-станет собирать м-молодых воинов, мы отправим в Валгаллу Х-хельги…

— В Валгаллу?

— Ну, в Нифльгейм. Лишь б-бы его з-здесь не было. Х-хочешь спросить, почему именно его, а не Фриддлейва? А потому, что в д-дружине, что соберется у Эгиля, п-почти все — из рода Сигурда, а с хутора Свейна — п-почти и нет никого, к-кроме Фриддлейва, — т-так что с ним легче будет с-справиться. А если убить с-сразу обоих, ну, в одно ввремя, — мало ли кто что з-заподозрит. Б-удем осторожны.

— Как же мы расправимся с Хельги?

— Есть одна м-мысль…

Дирмунд Заика посмотрел вверх, туда, где над журчащей лентой ручья нависали угрюмые красновато-черные скалы.

В стороне от дорог, в горах, где ночует туман, а иногда, случается, задерживаются и самые настоящие тучи, у небольшого озера, в числе других строений из серых тяжелых бревен стояла кузница — сквозь распахнутую дверь вырывались наружу оранжевые отсветы пламени да слышался звон железа. Удар… Еще один… Шипение…

Жилистый седобородый старик в кожаном фартуке — кузнец и колдун Велунд, — закончив работу, аккуратно прикрыл за собой дверь и направился к дому — низкому, приземистому зданию, обложенному черными валунами. В доме, у самого очага, располагалось узкое ложе, застеленное соломой и медвежьими шкурами. Напротив очага, на стене, висели птичьи черепа, пучки пахучих трав и две скрещенные секиры с узорчатыми полукруглыми лезвиями. Огонь очага отражался в их серебристой стали, словно кровавый отблеск убийств. Да, немало вражеской крови испили на своем веку эти секиры, выкованные Велундом еще в молодости, когда небо было высоким и синим, а солнце светило так ярко, как никогда не светит старикам.