Время от времени возникал очередной слушок: «Жнец убрал того-то» или: «Жнец сделал то-то», однако слухам этим не сильно-то верили, поскольку они тоже практически никогда не подтверждались, а если подтверждались, то списывалось это на случайности или совпадения. Или на чью-то игру «под Жнеца».
Сергей в Жнеца верил. Он хорошо помнил старую сказку о пастушке, который кричал: «Волки!» — и понимал, что со стороны Жнеца было бы оправданно и умно поступить подобным образом. Зная, что полностью избежать слухов не удастся, Жнец стал сам запускать о себе самые невероятные байки и делал это до тех пор, пока неподтверждающиеся слухи не навязли у всех в зубах и, соответственно, не стали восприниматься как пустой треп. После чего он смог спокойно крутить дела, не боясь новой шквальной волны милицейских облав. На кого устраивать облавы-то? На чьи-то фантазии? На выдумку?
Но не отправиться на встречу с Джузеппе Сергей не мог. «А вдруг, — думал он, — произошел тот самый редкий, почти невероятный случай, когда очень осторожный хищник допустил промашку? Пусть самую незначительную, но способную дать в руки следствия кончик ниточки. Подобное случается абсолютно со всеми, даже с самыми предусмотрительными людьми. Так вот, вдруг сейчас именно такой случай?»
* * *
Они не были похожи на сотрудников милиции. И на представителей любой другой силовой структуры эти двое не тянули тоже. Стояли себе, курили, болтали легко, словно анекдоты травили, скалились весело, ржали громко, открыто, — пожалуй, даже чересчур, — будто убеждая окружающих: вот они мы, два славных парня, не шаромыжники какие-нибудь, все на виду, любуйтесь. Ну ни дать ни взять подросшие однокашники, выползшие на свежий воздух в кратком перерыве между третьей и четвертой рюмками. Только вот во взглядах, которыми парочка окидывала двор и начинающийся от самого подъезда парк, было что-то совсем не соответствующее воздушно-легкой манере поведения. Нехарактерная обычным поддавшим гражданам гибкая подтянутость, словно вместо позвоночников у них звенели мощные стальные пружины, готовые в любую секунду распрямиться, толкнув крепкие, жилистые тела вперед.
Гектор заметил парочку сразу, как только свернул от автобусной остановки во двор. Сердце болезненно екнуло, сжалось по-заячьи в тугой комок и тут же замолотило отчаянно, накачивая мышцы адреналином. Двое вскользь посмотрели на «прохожего» и деланно-безразлично отвернулись. Однако плавное течение их полузастольной беседы сбилось — плохой знак. Гектор невольно сбавил шаг. Ему захотелось развернуться на сто восемьдесят градусов и побежать. Это был сумасшедше-душащий порыв, не сулящий ничего хорошего и ни к чему не ведущий.






